Во имя народа

Глава 3. Неудачный дебют

Ли Дакан чувствовал себя отвратительно – после собрания он в бешено несущемся автомобиле, сжимая в руке мобильный телефон, начал ругаться. Первым попало секретарю городской комиссии по проверке дисциплины Чжан Шули за то, что тот целыми днями даром рис ест – бдительности нет ни на грамм, а о том, что кадровый состав Цзинчжоу прогнил, он, пожалуй, и понятия не имеет! Потом досталось префекту района Гуанминцюй Сунь Ляньчэну, заместителю главного руководителя проекта реконструкции этой территории. Неужто он не догадывался о том, что главный распорядитель Дин Ичжэнь – коррупционер? Куда он смотрел?! Выговорившись, Ли Дакан приказал обоим немедленно прибыть к нему в офис.

Убрав телефон, он стал смотреть на убегающий в густые сумерки ландшафт за окном автомобиля и погрузился в размышления.

Какой сегодня день недели? Четверг, что ли? Да, действительно, черный четверг. Сейчас прыгни он даже в воды Хуанхэ – всё равно уже не отмыться. Инцидент с Дин Ичжэнем для него как удар молотом по голове, его тайные политические оппоненты, небось, не нарадуются. Гао Юйлян в душе ухмыляется. Пожалуй, что и Ци Тунвэй посмеется. Совещание провели совершенно бессмысленное. Гао Юйлян и Ци Тунвэй, как казалось поначалу, поддержали его предложение о вызове на дисциплинарную комиссию, но в действительности, в мгновение ока перепасовав мяч новоприбывшему секретарю парткома Ша Жуйцзиню, искусно заблокировали его. И надо же, опять так некстати: когда он вышел и так долго курил, сбежал Дин Ичжэнь – и что теперь подумают остальные? Заподозрят ли, что он, Ли Дакан, слил Дин Ичжэню информацию? Теперь уже всё равно, чистый у него из-за этого зад или нет – проблема имеется..

Репутация Ли Дакана как человека деятельного была общеизвестна, все эти годы он – незаменимый работник для парткома провинции, прирожденный лидер среди управленцев, не для одного из больших руководителей ставший секретарем с большой буквы. После подъема этих партийных чиновников они стали важнейшей политической силой провинции, получившей название «группировка секретарей». Что же касается учеников Гао Юйляна, все они прошли школу политико-правовой работы и именовались не иначе как «политико-правовой факультет». Разумеется, и «группировка секретарей», и «политико-правовой факультет» – это неофициальные прозвища среди кадровых работников, но человеческие связи и отношения никто не отменял, существование этих двух сил было неоспоримым фактом.

Став фигурой номер один в «группировке секретарей», Ли Дакан не очень-то мирился с Гао Юйляном. Его квалификация и опыт работы на государственной службе были гораздо значительнее, чем у Гао Юйляна. Гао – представитель академической среды, он же – человек практики, побывавший первым лицом уже нескольких крупных городов. У него великолепные политические достижения, он – застрельщик реформ. Гао Юйлян же, хоть и поднялся до уровня секретаря парткома Люйчжоу, большую часть своей биографии шел от параграфа к параграфу. Но в итоге Гао Юйлян оказался на шаг впереди: стал членом Постоянного комитета парткома провинции, заместителем секретаря парткома, и если бы не прибытие десантированного Ша Жуйцзиня, Гао Юйлян мог бы в этот раз стать даже секретарем парткома провинции. Говорят, что прежний секретарь парткома Чжао Личунь настойчиво рекомендовал Гао Юйляна в ЦК. В этой ситуации наилучшей позицией Ли Дакана было не принять должность губернатора провинции или заместителя секретаря парткома, а переводом из провинции N быть отправленным на должность в другое место. Его конфликт с Гао Юйляном, всколыхнувший тогда Люйчжоу, еще помнили в обществе, и потери от этого нес опять-таки Ли Дакан.

Дальнейшее развитие событий оказалось совершенно неожиданным. ЦК внезапно прислал Ша Жуйцзиня, назначение Гао Юйляна на пост секретаря парткома загадочным образом не состоялось, и разгадки до сих пор нет. И наборот, он, Ли Дакан, вполне возможно, в скором времени после ухода по возрасту губернатора провинции Лю примет эту должность. Если поразмыслить, это вполне разумно: управляя столицей провинции Цзинчжоу, он за шесть лет превратил ее в экономически мощный город, приближающийся к городам первой линии, к тому же он член Постоянного комитета парткома провинции, и стать главой провинции – дело, логически отсюда вытекающее. И в этот непростой момент его подчиненный, главный распорядитель проекта «Гуанминху» Дин Ичжэнь, навлек на себя подозрения. Как тут Ли Дакану не выйти из себя?

Автомобиль въехал в большой двор парткома города Цзинчжоу. Из черного, как смола, воздуха вниз неслись струи дождя. Ли Дакан вышел из машины перед небольшим зданием своего офиса, но войти в двери не торопился. Он поднял кверху голову, подставив лицо под дождь. Это немного его подбодрило, и тогда он быстрым шагом вошел в офис.

Секретарь городской комиссии по проверке дисциплины Чжан Шули и префект района Сунь Ляньчэн уже ждали; оба встретили его вопрошающими взглядами. Ли Дакан посмотрел на них с угрюмым выражением лица и отвернулся, не произнеся ни слова.

Чжан Шули осторожно, запинаясь и вздыхая, начал:

— Кто мог ожидать, что с Дин Ичжэнем случится подобное. Этот вице-мэр с виду такой скромный, позиция всегда такая четкая.. – Однако направление его речи вдруг изменилось, и секретарь комиссии по проверке дисциплины, как заведенный, начал ожесточенно критиковать Дин Ичжэня. – А в результате оказывается, что, ведя все дела от имени нашего секретаря Ли и везде говоря, что олицетворяет его позицию, он захватил всю полноту власти. Денег он нахапал, выгоду извлек, а замаранное имя оставил нашему секретарю Ли; натуральная дрянь, а не человек!

Ли Дакан, глядя на подчиненных, ледяным тоном произнес:

— Этот человек осужден ошибочно, главная ответственность на мне! Но вопрос в том, есть ли ответственность на вас двоих? Как так получилось, что никто из вас не уведомил меня? Особенно ты, Чжан Шули, ты же секретарь комиссии по проверке дисциплины, это что же, халатность?

Чжан Шули очень обиделся на эту несправедливость:

— Секретарь Ли, по вопросу с Дин Ичжэнем я докладывал, и о ненормальных связях с некоторыми инвесторами я тоже сообщал.

— Ладно-ладно, – Ли Дакан махнул рукой, – я вызвал вас сюда не для того, чтобы привлечь к ответственности, а чтобы понять, как действовать дальше.