Страница 57 из 114
— А еды тебе ваш дух случайно не принес? — Джо достал из внутреннего кармана бутылку вина, — или закажем по старой доброй традиции?
— Едой на сегодня меня брат обеспечил. Пойдем на кухню.
Мы расположились за широким кухонным столом. Я достал припасы Реми, разложив все на тарелки, а мой приятель открыл вино. Весь оставшийся вечер он рассказывал мне последние столичные новости, а я, в свою очередь, поведал ему про жизнь в провинции.
Мы засиделись за полночь, поэтому я предложил Джордану остаться у меня, чем он не преминул воспользоваться.
А на утро меня ждал очередной сюрприз от Хельми. Мало того, что он нагрел мне воды, чтобы принять душ, так еще и накрыл в столовой полноценный завтрак: только что приготовленный омлет с беконом, свежая сдоба и горячий кофе с высокой молочной пенкой, как его готовила Кася.
— Вот это да, — с завистью произнес Джордан, спустившись вниз и зайдя в столовую, — тут никакой прислуги не надо.
А я, задумчиво почесав в затылке, первым делом отправился на кухню и налил в блюдце сливки. Ответом мне стало благодарное урчание Хельми. Короче, благодаря хранителю мой быт устроился сам собой.
В управлении тоже все шло своим чередом. Стоило мне вступить в новую должность, как шеф тут же завалил меня работой. В мое отсутствие образовалось несколько нераскрытых дел, и мне, как начальнику следственного отдела, предстояло разобраться с этим.
К тому же вскоре должен был состояться суд над Лавардером, и его адвокаты осаждали управление с требованиями ознакомиться с делом. Конечно, в этом им никто не препятствовал. И вот очередной защитник, продравшись через шесть томов улик, доказательств, экспертиз и показаний свидетелей бессильно разводил руками. Дела я всегда вел тщательно, так что подкопаться им было не к чему. Этот негодяй должен был получить по заслугам. Оставалось только дождаться суда и молить высшие силы, чтобы его отец не смог подкупить судей. Но об этом обещал позаботиться Влад.
Через неделю все окончательно вошло в свое русло. Хельми навещал меня по утрам, приводя в порядок дом и угощая меня завтраком, за что всегда получал свою миску сливок. Обедал я в управлении, а ужинать отправлялся в город, стараясь не оставаться по вечерам в одиночестве. Если такое вдруг случалось, то на меня накатывала невыносимая тоска, хоть волком вой. А в голове постоянно крутились мысли о Реми. Как он там? Все ли у него хорошо?
Но сложнее всего было с мыслями о Касе. Да, эта девочка не шла у меня из головы. Ее милый образ мерещился мне повсюду. Поэтому я старался с головой уйти в работу, лишь бы не оставаться наедине со своими размышлениями. Благодаря этому уже к концу первой недели мне удалось распутать одно основательно застопорившееся дело.
В тот день я намеренно задержался в управлении. Домой идти не хотелось, а планов на вечер у меня не было. Так что я коротал время у себя в кабинете, просматривая нераскрытое дело о краже картины из столичной галереи. Я как раз читал протокол неудачной попытки взять подозреваемого с поличным, когда взгляд зацепился за одну нестыковку. На первый взгляд выходило, что подозреваемый невиновен, так как похищенную картину при нем не нашли, а спрятать он ее вроде как не мог, но интуиция кричала, что надо перепроверить.
— Ты чего ещё здесь? — Джо заглянул в кабинет, — решил заночевать на рабочем месте?
— Да вот не пойму, почему вы вокзал не проверили? Протокол досмотра подозреваемого есть, а протокола обыска места нет.
— Действительно, — задумчиво протянул мой друг, — а ведь это мысль. Только с тех пор полгода прошло. Вряд ли мы там сейчас что-нибудь найдём. Он поди уже сбагрил ее кому-нибудь.
— Погоди, ведь картина так и не всплыла, а значит, она все ещё у преступника. Найдем ее, выйдем и на похитителя. Здесь сказано, что его задержали на выходе с вокзала, но при нем ничего не было, хотя все указывало на него. Следовательно, он мог спрятать ее где-то там.
— Так там огромное здание. Где искать-то?
— Согласно показаниям слежки он зашел на вокзал, а потом они потеряли его из виду, а вышел спустя десять минут. Стив предполагает, что он успел передать картину неизвестному покупателю, но проверки у коллекционеров и скупщиков ничего не дали. Я думаю, он решил сыграть вдолгую и затаиться, пока все это не уляжется. А потом тихо переправить картину на другой материк. А значит, есть лишь одно место, где можно быстро и надёжно спрятать не самую крупную вещь.
— Камеры хранения! — воскликнул Джо.
— Именно, — кивнул я, — там не нужен специальный доступ. Достаточно заранее арендовать ячейку и регулярно оплачивать ее. Поехали, — я поднялся из-за стола и схватил сюртук.
Спустя полчаса мы были на железнодорожном вокзале. А еще через пятнадцать минут выяснилось, что наш подозреваемый имел арендованную ячейку. Для ее осмотра ордер не требовался, хватило моего удостоверения следователя. И вот в присутствии начальника вокзала, которого срочно вызвали из дома и двух понятых из числа обслуги, я и Джо вскрыли спрятанный у всех на виду тайник, из которого извлекли не только украденную полгода назад картину, но и внушительную сумму денег.
Дальше дело техники. Отправив Джо в отдел за ордером на арест, я вызвал опер-группу и поехал к нашему подозреваемому. На мою удачу он оказался дома. Предавался любовным утехам в компании парочки девиц легкого поведения. Ребята не стали разбираться, а повязав всех, доставили в управление на допрос.
Тут уже подоспел Джо с ордером. На допросе задержанный во всем признался. В этот раз обошлись без Влада. Одна из ночных бабочек с перепугу сдала нашего воришку с потрохами. Он имел неосторожность похвастаться удачной сделкой. Так что крыть ему было нечем. Оказывается, успели мы в последний момент. Уже завтра картина должна была отправиться к покупателю, коим был неизвестный коллекционер с южного материка. Приди мы на следующий день, и ячейка оказалась бы пустой.
Дни медленно тянулись один за другим. Новизна быстро превратилась в рутину. Если раньше я много времени проводил вне стен управления, лично участвуя в следственных мероприятиях, то сейчас по большей части моя задача сводилась к работе с документами и координации действий отдела. Свободного времени стало больше, однако я не знал, что мне с ним делать.