Полудницы

– Эй, доктор, ты слышишь? Эти чокнутые ученые превратили людей в ходячие часовые бомбы. Теперь я знаю, кто будет жариться на самой горячей сковородке в аду! – наемник повернулся к профессору, оскалился. – Клуге, послушай, ничем они не научились управлять. Они сгорают. Разуй глаза и посмотри на стекло в своей лаборатории. Видишь черные пятна?

Профессор растерянно замотал головой.

– Нет. Не все так просто. Они… Иногда… как будто бы делают это по собственному желанию.

Илий не мог поверить своим ушам. Никогда и ни за что он не стал бы и слушать всю эту чепуху. Если бы не полудницы, разгуливающие по округе.

– Зачем? – спросил доктор. – Ради чего?

Он хотел добавить «профессор», но язык не повернулся.

– Затем, что это отличное оружие! – бухнул Векса.

– Нет! – Клуге замотал головой. – Нет и нет! Не думайте так! Заказ был не от военных. У нас были благородные цели.

– Благородные? Живые люди испытывают страшные муки.

Профессор кинулся к Илию, начал хватать его за руки.

– Поймите! У них появилась способность, которая сто́ит всего этого.

Илий брезгливо высвободил ладони:

– Какая еще способность?

Клуге пугливо огляделся, как будто их кто-то мог подслушать и прошептал:

– Исцеление.

Доктор отшатнулся, его мутило.

– Продолжай…

– Мало того, что они способны были лечить сами себя, они могли оказывать помощь другим. Однажды наша лаборантка разбила колбу и, собирая осколки, порезала руку. Пациентка подошла и прикоснулась к ней – через несколько минут рана начала затягиваться. Мы хотели проверить, действуют ли хлоропиоиды как универсальное лекарство, а в итоге получили существ, способных исцелять.

– И они теперь ходят по округе, устраивают поджоги, похищают детей и убивают тех, кого встретили?

Профессор замотал головой:

– Не думаю, что это их выбор.

– Что вы имеете в виду?

– Я уже объяснял вам. Они не могут брать энергию из ниоткуда. Солнечного света им недостаточно. Организм, обладающий таким бешеным метаболизмом, должен отказаться от каких-то функций.

– От каких функций?

– Вы знаете, что мозг – орган, который потребляет четверть всей энергии организма. Неудивительно, что у них почти не работает сознание.

– Они не понимают, что делают? – оторопел Илий.

– Они живут в режиме подсознания. У них появился свой мозговой ритм. На энцефалограмме он напоминает нечто среднее между сном и бодрствованием. Полагаю, так мозг пытается адаптироваться к новому телу.

– Мне говорили, что они могут понимать речь.

– Маловероятно. Они стали иначе воспринимать окружающий мир. Пытаться наладить с ними общение – все равно что говорить с дельфинами. Но это еще полбеды. Мы узнали, что они выделяют психоактивные вещества, действующие на сознание человека. Именно поэтому мы так спешили перевезти их в другую, специально оборудованную лабораторию. Такие вещества вызывают странные эффекты: неконтролируемый страх, галлюцинации. Столкнувшись с теми, кого вы называете полудницами, лицом к лицу, человек встречается с самыми затаенными своими воспоминаниями и страхами.

Илий вспомнил тот эпизод у ручья, когда он отобрал у полудницы сына. Ее лицо напомнило ему старуху из больницы. Думал ли он о той пожилой пациентке, он не мог сказать точно, но исход любой операции всегда волновал его. Подсознание…

Наступило молчание. Через минуту Векса заговорил странным голосом, нарушив тишину:

– Так вот почему ребята из моего отряда вопили так истошно там, у барака. А ведь они сто раз бывали на самом краю. Если каждый из них видел перед смертью лица своих жертв – тогда удивляться нечему.

Илий рассеянно посмотрел на пол, усыпанный осколками.

– Зачем им нужно похищать детей?

Клуге пожал плечами.

– Я не знаю. Могу только предположить, что материнские чувства так глубоко сидят у них в подкорке, что, увидев ребенка, они принимают его за собственного…

Векса жестом остановил его и прислушался. Отдаленный звук, похожий на вой или плач, проникал даже сюда, под землю.

Профессор побледнел:

– Это они. Их голоса. Зачем они вернулись?

– За тобой, Клуге, – спаясничал наемник, но в глазах у него Илий впервые за время их знакомства прочитал страх.

– Нет, не за мной. Они, хотят получить препарат, но его здесь нет.

– Ты же сказал: они ничего не соображают.

Клуге насупился:

– Хлоропиоиды действуют как наркотик. Они ищут его даже на подсознательном уровне.

Все трое вышли за стеклянную стену. Прислушались.

– Они у главного входа, – сказал Векса. – Надеюсь, ворота все еще закрыты.

– Закрыты, – ответил Клуге. Его била мелкая дрожь. – Я сам заблокировал замок, когда на базе никого не осталось.

– Нужно вернуться к запасному люку. – Илий быстро пошел к лестнице.

– Постойте! – крикнул профессор. – Я не могу просто так оставить экспериментальные данные.

Он вбежал обратно в лабораторию. Включил компьютер, вставил флэшку и начал делать копии каких-то документов.

– Послушай, – выговорил Векса, – не заставляй меня тащить тебя силой. Если мы немедленно отсюда не уйдем, они проникнут на базу.

– Это не так-то просто, – пробормотал Клуге, впившись глазами в экран. – Не нужно считать их сверхсуществами. Они не способны проходить сквозь стены.

– Ты не видел, что они делают с такими умниками, как ты.

Векса шагнул к нему, сжав кулаки, но Клуге вскинул руки.

– Одну минуту! Мне осталось взять эти папки, – он посмотрел прямо в глаза наемнику. – Ты ведь сам понимаешь, как мало времени у Графа. Без этих данных я ему не нужен.

Наемник недовольно поморщился.

«Клуге проговорился, – понял Илий. – В спешке назвал заказчика. Граф? Это скорее прозвище, а не имя».

Профессор попытался сложить папки в кейс, но одна упала, и листы рассыпались по полу.

Снова до них долетел странный вой полудниц. Векса выругался.

Илий склонился, чтобы помочь собрать листы. Он заметил, что это напечатанные копии анамнезов, которые он уже видел в компьютере. К каждому делу крепилась фотография. Взгляд доктора остановился на лице, которое показалось ему знакомым.

«Мария Тугушева», – прочитал он имя в анкете и вздрогнул.

Векса нетерпеливо топтался на месте:

– Что такое, доктор?

– Я знаю эту женщину.

– Неудивительно. Среди испытуемых были местные.

– Это мать Данилы, – Илий поднял голову и посмотрел на Вексу.