Полудницы

Глава 19

Герой

Дэн со свистом дышал, беспокойно ворочался во сне. На его покрасневшем лбу блестели капельки пота.

Ему снова снились скачки. Только на этот раз он был зрителем.

Вокруг шумела толпа. По разноцветным одеждам с вышитыми узорами, браслетам и кольцам, сверкающим на пухлых руках их обладателей, можно было догадаться, что он у самой вершины Великого Кургана.

Пока он смотрел, как всадники завершают очередной круг, к нему подошла молодая рабыня. Бронзовая кожа ее блестела от масел, медовые глаза глядели игриво и призывно. Венок из полевых цветов, украшавший ее шею, смотрелся на ней лучше, чем украшения на богатых женщинах, пришедших на скачки. Она поклонилась, но глаза ее продолжали рассматривать парня.

– Великий Вождь хочет увидеть чужестранца, который не испугался Дочери солнца и на своем скакуне искупался в ее лучах.

Парень посмотрел на свои руки и вспомнил, как сжимал горящую гриву. Но не обнаружил на своих ладонях ожогов.

Он посмотрел на девушку и подумал: «Такая могла бы, и сама сделать себе рабов, сколько захочет».

Девушка приятно улыбнулась и легонько коснулась его груди пальцами, затем лицо ее сделалось печальным:

– Жаль, что твой конь пал.

Она смело обхватила его запястье и повела за собой. Ее ладонь оставалась прохладной. Он смотрел на ее собранные в косу волосы, ниспадающие до пояса, на плавные движения бедер. Колокольчики на ее легких одеждах позвякивали в такт ходьбе. Он ощущал едва уловимый запах ароматных масел, которыми была умащена ее кожа.

Они обогнули холм и двинулись в тень, под каменный козырек, где находился вход внутрь кургана.

В полутемном коридоре их шаги звучали гулко, покатый пол плавно спускался вниз, и парню стало не по себе. Он остановился.

– Разве тут, в кургане, не одни мертвецы?

Она снова улыбнулась:

– Мертвецы глубоко под землей – великие воины и правители, которые никогда не исчезнут из памяти людей. Они спят в богатых чертогах, осыпанные сокровищами. А над ними властвует Великий Вождь. Он живее живых, потому что пьет из кубка зелье Жизни.

Сказав это, она почему-то перестала улыбаться. Парень кивнул. Где-то он все это уже слышал или читал. В данный момент вождь его не интересовал. Ему хотелось, чтобы сон не кончался, а девушка все время вела его за руку. Даже если впереди ждет армия мертвецов.

– Темно, – сказала она и, подойдя к нише в скале, из которой на стену падал красноватый отблеск, взяла толстую палку, стоявшую у стены, и поворошила угли. Когда она раздувала огонь, Дэн залюбовался ее лицом и губами. Наконец тряпки на палке вспыхнули, и в руке рабыни зажегся факел. Отблески огня весело заиграли на стенах коридора, черная струйка дыма потянулась к выходу, словно убегая из этого места.

– Чужестранец, – позвала девушка, подойдя к Дэну и заглядывая ему в глаза, – если тебе предложат, не пей из кубка.

В свете факела она была так красива, что ему захотелось ее поцеловать. Но он почему-то знал, что сделать этого не удастся. Сон шел своим чередом, заставляя его верить в происходящее, но не отпускал и не давал осуществлять свои желания.

– Почему? Разве там не «зелье Жизни»? – небрежно бросил парень.

– За каждый год жизни, подаренный колдовством, придется платить. И цена высока.

Она снова взяла его за руку и повела вперед. Потолок становился все выше, стены расступались перед ними, и коридор в скале расширялся. Иногда пламя выхватывало незамысловатые рисунки на стенах: кони, несущиеся наперегонки, люди, пляшущие на склоне холма, изогнутый серп луны и рядом с ним солнце с изломанными лучами.

Он разглядывал все это, и стены поплыли перед глазами. Нарисованные фигурки ожили и понеслись в танце. Сон потерял свою последовательность, и Дэн оказался вдруг у самых ворот в конце коридора. Слышалась музыка: гудение дудок и удары барабанов.

Девушка повернула его к себе.

– Не пей из кубка! – повторила она и посмотрела на него сначала строго, затем ласково.

– Почему ты меня защищаешь?

– Потому что ты говоришь со мной не как с рабыней, а как со свободной.

Он хотел спросить, что там, за дверью, хотел задать еще тысячу вопросов, но девушка вдруг оказалась совсем близко и положила прохладные ладони ему на плечи.

Затем последовал поцелуй, и Дэн растворился в нем, как бывает только во сне. Тело стало безразмерным, чувства обострились до предела. Он купался в море волшебных эмоций и думал о том, что наконец-то встретил ту, с которой готов бежать на край света. Он летал высоко-высоко в пуховых облаках, и она была рядом, была частью его. Только бы этот поцелуй никогда не заканчивался.

Но стоило ему подумать об этом, тепло ее тела исчезло, и парень лишь водил руками по пустому воздуху.

«Вставай!» – сказала она, тревожно глядя на него.

«Я и так стою», – ответил Дэн.

Земля задрожала. Факел затрясся в ее руке и погас. В последнюю секунду ему показалось, что девушка очень похожа на Гульшан.

«Дэн, вставай!»

Парень с трудом выкарабкался из тяжелого дневного сна. Разлепил глаза.

Гульшан смотрела недобро. Дед тоже рассматривал его, как экспонат в музее.

«Чего им от меня надо?» – лениво подумал Дэн.

– Обязательно будить в самый неподходящий момент?

– Нашел время отдыхать. Не ты ли так торопился на помощь доктору?

– Я что, уснул?

Дэн сразу сел и пожалел об этом. Маленькие искорки зарезвились у него перед глазами. Парень где-то читал, что это лимфоциты, клетки иммунитета, живущие в крови человека, – белые тельца. При резкой смене давления глаз видит их на просвет в кровеносных сосудах.

Эта мысль ему понравилась, и он начал следить внутренним взглядом за резвящимися яркими точками, пока не погасла последняя из них.

Тут до него дошло, наконец, что они все еще сидят в расселине. Правда, солнце пока не заполнило лучами их убежище.

– Сколько я спал?

– Минут двадцать.

Он почувствовал, как ноет спина, – неровный каменный пол не самая удобная кровать.

– Надевай свои кеды. Ногу я перебинтовала.

– Когда ты успела?

– Пока ты дрых без памяти.

Парень быстро растер ладонями затылок.

– Я даже не заметил, как вырубился. Значит, вы тут могли со мной что угодно сделать. Даже губы накрасить или ногти!

– Мы с трудом сдержались, – сказала Гульшан, копаясь в рюкзаке. – А вот женские носки тебе придется надеть. Они чистые, мои. Иначе будут новые мозоли…

– Да в жизни меня никто не заставит надеть девчачьи шмотки! Я нормальный! Ясно?