Полудницы

– Сказать по правде, мне не нравится, что Граф только угрожает и ничего не предлагает мне за ценную информацию. Вы, ребята, получаете деньги за службу и так ничего и не нашли, а у меня есть препарат – так что же, отдавать его даром? Вот я и говорю: почему бы Графу не заплатить мне: я слышал, он богатый человек.

– Заплатить? – удивился молодой наемник. – Но лекарство-то его…

– Заткнись! – взревел Каланча. – Он тянет время, заговаривает зубы, не слушай его. Эй, мразь, смотри сюда.

С этими словами Каланча схватил Гульшан за волосы и, достав свой фирменный нож, которым он однажды перерезал канат на висячем мосту, приставил к ее щеке.

– Не знаешь ее? Думаешь, я идиот? У меня хорошая память на лица. Я помню, как вы вместе пытались перейти через мост. Такую красавицу сложно забыть. И мы знаем, что это твоя жена, потому что видели ее вместе с твоей дочерью. Местные сказали, что девочка нашлась. Обеих мы посадили в машину. Но девчонку в лес не потащили – парни немного перестарались, когда мучили ее. Хотя, возможно, она еще жива…

Илий перестал копать, он так сильно сжал черенок лопаты, что костяшки на пальцах побелели.

– Теперь я даю тебе последний шанс, – упиваясь властью, с придыханием произнес долговязый. – Говори, где тайник.

Илий замер, поглядел на лопату, измазанную землей, двумя пальцами, как червяка отлепил от лезвия тонкий корень.

– Хорошо, – тихо сказал он. – Просто убери нож от ее лица, и я скажу.

Каланча поднялся, довольный собой.

– Ну?

Илий сказал что-то совсем тихо.

– А? Я тебя не слышу, мразь…

Лицо Каланчи скривилось, он шагнул ближе. Второй наемник тоже сделал шаг вперед.

– Говори.

Долговязый прицелился ему в живот.

– Ты вроде как хирург. Знаешь, наверное, каким приятным может быть выстрел в кишки?

Илий не успел открыть рта – Гульшан крикнула:

– У них нет твоей дочери. Они врут.

– Стерва!

Каланча обернулся и выстрелил. Может быть, он нарочно метил в дерево, чтобы припугнуть девушку, или случайно промазал, но Гульшан дернулась, упала, и веревка на ее шее начала сжиматься.

Илий рванул вперед и тут же понял – это конец: он не успеет добежать до Каланчи. Наемник мгновенно развернулся к нему, поднял руку с оружием.

Шорох листвы. Невидимая тень. Ком бурой шерсти, облепленной сухими листьями, врезался в грудь долговязого. Лязгнули зубы. Бух! Справа от доктора что-то свистнуло. Правое ухо обожгло огнем, теплые брызги упали на шею.

Каланча заорал – дикий зверь повис у него на руке, вцепился пастью, разорвал куртку задними лапами. Пистолет шлепнулся в траву.

Зверь не рычал, лишь молча сжимал челюсти. Долговязый взвизгнул, упал на одно колено.

Илий мельком взглянул на Гульшан – она дергалась на земле, борясь с веревками, хрипела. Доктор машинально шагнул к ней, но тут же шорох слева заставил его повернуться. Молодой наемник, ошалевший от вида лесного зверя, терзавшего его напарника, пришел в себя и потянулся за винтовкой, оставленной Каланчой у дерева.

Илий остолбенел, тупо уставился на лопату в руках, и, не раздумывая, швырнул ее наподобие копья.

Бросок оказался сильнее, чем он ожидал. Лезвие лопаты чуть не отсекло наемнику руку. Тот дико взвыл и скорчился на земле от боли.

Илий в три прыжка приблизился, подхватил лопату с земли, ловким движеньем черенка отбросил в сторону винтовку. Гульшан умолкла. Ее лицо в тусклом свете луны казалось черным, белки закатившихся глаз блестели тонкими полумесяцами. Доктор повернул девушку набок, так, чтобы веревка оказалась на корне, и двумя точными ударами перерубил канат. Верхний узел все еще пережимал горло девушки. Илий запустил большие пальцы под веревку, оттянул, но это не помогло. Мозг судорожно искал решения, но не находил. И тогда руки хирурга, привыкшие завязывать и развязывать узелки, совершили невозможное – начали трудиться отдельно от остального тела. Прощупывая слабые места в сложном узле, они отыскали наиболее мягкие волокна и вцепились в них. Пальцы обычного человека никогда бы не смогли развязать этот крепкий узел, но ловкие тренированные пальцы доктора справились с головоломкой играючи.

Гульшан захрипела, по-рыбьи вдохнула ртом воздух. Глаза широко распахнулись, лицо начало светлеть.

Илий услышал за спиной рык, потом жалобный скулеж. Он обернулся и увидел, как наемник с силой тащит зверя, вцепившегося ему в предплечье, за ухо.

Внезапно Илий понял, что перед ним не лесной зверь.

– Гален?

Пес, не разжимая челюстей, поднял на хозяина глаза. В склокоченной шерсти застряли колючки, лапы и живот покрывал толстый слой грязи, как будто Гален недавно вылез из болота.

Долговязый резко отпустил пса и потянулся за ножом, висящим на поясе. Илий кинулся вперед, навалился сверху, прижал окровавленную руку наемника коленом. Гален разжал пасть и отпрыгнул. Каланча извернулся и ударил Илия наотмашь, попав по разорванному уху.

У Илия от боли заплясали красные пятна перед глазами, но он не отпустил противника – ответил ударом локтя, затем обхватил рукой под горлом и сдавил.

Заливисто лаял Гален, где-то у сосны стонал молодой наемник раненый в руку, кашляла Гульшан. Но доктор не слышал звуков. Он усилил захват. Каланча пыхтел, царапал ногтями предплечье душителя и быстро слабел. Илий знал, как нужно давить. Знал лучше любого солдата или наемного убийцы. Именно поэтому руки хирурга нельзя превращать в оружие…

– Не надо, – Илий вздрогнул, услышав за спиной хриплый женский голос, совсем не похожий на тот, что совсем недавно звенел, – вы давали клятву, доктор. Не надо.

– Они мучали мою дочь… – голос Илия дрожал от напряжения. Руки долговязого хаотично дергались.

– Ваша дочь в монастыре, – просипела Гульшан. – Она в безопасности.

Доктор ощущал в руках бешеную силу. Глаза застилала красная пелена. Еще десять секунд, и в мире станет одним садистом меньше, одним душегубом, одним чудовищем… Чудовища… Чудовища… Что мы о них знаем?

Рука Илия ослабла, повисла плетью. Каланча рухнул ничком. Гульшан нагнулась над ним, пригляделась – травинки мерно шевелились рядом с распухшим носом бандита. Она коснулась его шеи, ощутила слабые удары сердца.

Второй наемник что-то крикнул в полубреду. Гульшан, покачиваясь, подошла. Осмотрела рану, нанесенную лезвием лопаты, подняла с земли нож. Она ловко раскроила рукав на его военной куртке и крепко перевязала раненую руку:

– До утра доживет. Но за ним нужно будет кого-нибудь прислать.

– Кого?