Полудницы

Глава 37

Граф

Река называлась нехитро – Монастырка. Как и многие речки Адыгеи, она бурлила, извивалась и все время куда-то спешила. Монастырка внушала местным страх и уважение – переплыть ее считалось невозможным.

Наверное, именно поэтому здесь, в глуши, соорудили такой крепкий мост, на вид несколько внушительнее и больше, чем требуется для узкой и неглубокой речки.

Густой туман поднялся от воды и медленно пополз по берегу.

В этом тумане скоро утонуло все: машины с горящими фарами, фигуры вооруженных людей и грузовичок, в котором застыли в ожидании неизвестного усталые путники и хозяин дорожного ресторана. Одно место в старом квадратном «Фольксвагене» пустовало.

На горбатом мосту через реку Монастырку доктор впервые повстречался с человеком, прозвище которого стало для него загадкой. Оно однажды упоминалось возле лесного барака и еще раз в катакомбах, где они бродили с профессором и наемником. Оно должно было внушать страх и уважение, как бурная речка, шумящая у ног, но не внушало. Все дела человека по прозвищу Граф пока отдаляли доктора от дочери. Так случилось и теперь, может быть, в самый неподходящий момент, когда от каждой минуты промедления зависела ее жизнь. Да и жизнь девочки в грузовике тоже.

Граф оказался ровесником Илия. Как и многие люди его возраста и статуса, он уже не бурлил, не извивался и никуда не спешил. Но переплыть его все еще считалось невозможным. Сухой бледный мужчина в сером костюме стоял перед доктором, опершись на перила, и задумчиво глядел на воду. Куда бы ни вели ручейки, все они впадали в эту реку, сходились на одном человеке. Именно он был причиной всех бед, выпавших на долю местных жителей, несчастных пациенток и самого Илия. Именно Граф, косвенно или напрямую, был связан с исчезновением Зарины.

У доктора зудели костяшки на кулаках. Ему хотелось устроить допрос с пристрастием, прямо здесь, на мосту, у стен монастыря. Но у Илия не было отряда вооруженных наемников за спиной, поэтому сегодня допрашивали его.

Доктор еле уговорил Дэна остаться в автобусе. Ему даже пришлось прикрикнуть на парня, когда тот полез наружу вслед за ним.

Как только Илий вышел, один из наемников сразу повел его на встречу с главным.

Граф протянул доктору худую руку и представился. Имя было вымышленное, поэтому Илий решил его не запоминать. Рукопожатие выдало некоторую нервозность главаря наемников.

– Мне много рассказывали о вас, – начал он, тарабаня тонкими пальцами по перилам. В его голосе слышался еле заметный акцент, то ли иностранца, почти в совершенстве овладевшего русским, то ли русского, долгое время жившего за границей. – Вас охарактеризовали как человека решительного и благоразумного. Я вижу, что так оно и есть.

– Стоит ли верить всему, что говорят?

Граф метнул на него быстрый взгляд, и губы его недовольно сжались.

– Вы, я вижу, не желаете беседовать вежливо.

Илий покашлял в кулак.

– Вежливо? Для вежливых бесед у меня не осталось ни сил, ни времени. В этом грузовике дети, которых нам с большим трудом удалось доставить сюда. Они остро нуждаются в отдыхе и лекарствах. Поэтому давайте ближе к делу. Что вам нужно?

– Мне нужна ваша помощь, Илий, – сказал Граф с нажимом на имя. Его голос снова сделался ровным.

Доктор внимательно всмотрелся в бледное вытянутое лицо.

– Сначала пропустите грузовик.

Граф качнул головой:

– Охотно пропущу. Но там может быть вещь, которая принадлежит мне. Поэтому я прошу вас отдать мне ее добровольно. Вы очень поможете мне, если не создадите лишних проблем. Довольно крови и насилия.

Илий не выдержал, усмехнулся, покачал головой.

Граф заметил это и сказал:

– Вы думаете, я намеренно утроил весь этот хаос в округе? Думаете, я хотел, чтобы поджигали дома и похищали детей? Нет. Я цивилизованный человек. Все это несчастный случай, стечение обстоятельств.

– Я уже слышал нечто подобное от одного профессора.

Граф тяжело вздохнул.

– Вы о Клуге? Я верил в его способности, но он совершил непростительную ошибку, за которую поплатился жизнью.

Граф замолчал и только вглядывался в густой туман, клубившийся под мостом, словно пытался разглядеть там что-то важное.

«Откуда Граф знает, что профессор мертв?» – размышлял Илий. Тут же он вспомнил, что видел возле кортежа человека, похожего на Вексу. Неужели наемник выжил и сумел добраться раньше их? Впрочем, что тут удивительного? У него не было на руках двух маленьких детей.

Когда они говорили в последний раз, Векса решил вернуться в пещеру, чтобы забрать контейнер с лекарством. Но у него, похоже, ничего не вышло.

Дэн встретил в тоннелях полудницу и случайно забрал у нее контейнер. Так вот что за вещь хочет получить Граф – последние экземпляры хлоропиоидов.

– Вы можете обыскать грузовик, – сказал Илий. – Препарата там нет.

Граф вздрогнул, глаза его сузились.

– Значит, вы поняли, что я ищу… Что ж, я воспользуюсь вашим предложением.

Граф коротко свистнул, и наемник, сопровождавший его, вышел из тумана немедленно, словно возник на пустом месте.

– Осмотрите грузовик. Любые сосуды с жидкостью приносите лично мне.

Граф повернулся к Илию:

– Как видите, доктор, я все делаю только с вашего согласия. Я не бандит и не разбойник. Мне не нужно чужого. Только то, что принадлежит мне.

Через пятнадцать минут наемник вернулся с бутылкой недопитой минеральной воды.

– Это все, что мы нашли. Лежала в бардачке.

Граф кивнул, вылил немного жидкости на пальцы, растер и убедился, что это обычная вода.

«Так и есть», – пробормотал он.

Лицо его оставалось холодным, неподвижным.

– Теперь, – сказал Граф, обращаясь к Илию, – вы можете мне, наконец, сказать, где вы спрятали контейнер с препаратом?

Доктор кивнул:

– Я скажу. Но сначала пропустите грузовик. Вы ведь убедились, что там ничего нет. И вы не бандит и не разбойник, вред женщине и детям не причините.

Граф кисло улыбнулся, но глаза его беспокойно забегали. Какое-то время он напряженно молчал, затем тихо произнес:

– Ну, хорошо. Допустим…

Он снова позвал наемника и велел ему освободить проезд по мосту.

Через пару минут грузовик пересек реку и поехал в сторону монастыря. В окне доктор успел разглядеть испуганное лицо Дэна, прижавшегося к стеклу. Когда красные огоньки фар исчезли в тумане, с Илия будто сняли двухсоткилограммовый груз.

– Видите, я держу свое слово, – произнес Граф. – Держите и вы свое.