Полудницы

Но она направлялась не к нему. Мать села на колени и протянула руки к контейнеру. Ногти заскребли по пластику.

– Не могу, – плаксиво протянула она, – открыть-открыть! Не помню, как. Мне нужно. Нужно!

– Что тебе нужно? – промямлил Дэн, чувствуя, как подгибаются ноги.

– Там! – взвизгнула мать, колотя кулаком по крышке. – Там. Пить. Дай мне!

Она со злостью толкнула контейнер к его ногам.

– Дай! – громко крикнула она. И эхо от ее голоса зазвенело над потолком.

– Хорошо, хорошо! – Дэн показал раскрытые ладони, сел на колени перед контейнером, постучал по пластику.

– Зачем тебе это? – спросил он, ощупывая крышку и отыскивая замок.

– Дай… – глухо повторила она чуть ли не с рычанием, не своим, не человеческим голосом.

Такой он никогда ее не видел: глаза выпучены, лицо перекошено от ярости. Дэн вообще засомневался, что это его мать. Хозяйка склепа опустила голову, забубнила что-то себе под нос.

Парень тихонько приоткрыл крышку, увидел колбы с темной жидкостью, закрепленные в специальных дужках, чтобы не разбились, и тут же захлопнул контейнер.

Она услышала щелчок замка и уставилась на него немигающим взглядом. Дэн поднялся, крепко прижимая контейнер к груди.

– Сейчас я открою. Потерпи. Замок заело, – он пытался говорить ласково, но его голос предательски дрожал.

– Даня… – проворковала она, медленно приближаясь, – Данечка…

Ее била сильная дрожь. Он вздохнул, чудовищным усилием сдержал подступившие слезы. Что, если ей можно помочь? Что, если она не свихнулась?

Он уже открыл было рот, чтобы рассказать ей о том, как ждал встречи с ней все эти годы, но тут заметил нечто странное: ее плечо на миг погрузилось в столб света, а когда опять очутилось в тени, кожа слабо засветилась, словно впитала в себя лучи.

– Ты… Значит, ты полудница?!

Он попятился. Она нахмурилась, сжала зубы и пошла на него. Парень услышал, как шлепают по камню ее босые стопы. Он отпрыгнул в сторону, и она вновь погрузилась в световой столб – левая половина лица зажглась жутким огнем.

Дэн ударился спиной о стену, оказавшись в тени. Под ногами захрустела отколовшаяся от древних стен каменная облицовка.

– Дай! – проревела она.

– На!

Он быстро нагнулся и швырнул кусок отколовшейся плитки в темноту. Как ни странно, полудница купилась на этот дешевый фокус и отвлеклась на шум.

Дэн рванул к выходу, отбивая ногами дробь. Если древние ворота заклинит – ему конец. Он сжался, ожидая, что пылающая рука вцепится ему в волосы. Проскользнул в проем и навалился плечом на тяжелую дверь. Вовремя. В щели мелькнуло искаженное от ярости лицо. Ногти скрежетнули о металл. Парень нащупал ржавую задвижку и, пыхтя, сдвинул ее, прижался лбом к холодной стали, сполз на пол, обессилев от ужаса.

Опомнился он от жуткого завывания, послышавшегося изнутри зала. Парень нырнул в темноту, побежал вслепую, не вытягивая рук, на везение.

Дыхание быстро сбилось, он остановился, согнулся пополам.

«Никогда, никогда больше не буду верить снам. Никогда не пойду в то место, которое мне снилось. Никогда никуда не пойду один! Только бы выбраться, только бы успеть…».

Он сделал пару шагов и споткнулся. Поднялся, отряхнул руки, ощупал стены, повертелся и обомлел – в какую сторону он бежал? В темноте не осталось ни одного ориентира. Что, если он вернется назад? Что, если заблудится? Нет, не заблудится. Коридор только один. Нет, не один. Был дополнительный рукав, ответвление. Что, если она поджидает его на выходе? Что, если он наткнется прямо на нее?

Он чуть не разревелся. Сорвался с места, быстро разогнался и налетел на стену, не различив поворота. Стукнулся лбом. Контейнер выпал из рук. Дэн пошарил в темноте, нашел его, не решился бросить посреди коридора, затолкал в рюкзак.

«Успокойся, ошалевший ты псих! А то убьешь сам себя! Ничего тебе пока не угрожает».

Дэн поднял голову и увидел, как, раскачиваясь, к нему приближается тусклый луч света.

Ужас выбил из него остатки сил, приковал к земле.

«Проснись! Проснись!»

Шаги звучали громче, луч искал его во мраке. Дэн почувствовал, что теряет сознание. Он попытался захватить побольше воздуха ртом, оперся о сырую стену, опустился на колени. Он не замечал, что судорожным объятием сжимает рюкзак с контейнером. Как будто это могло защитить его.

Луч света ударил в лицо, ослепил. Парень зажмурился.

Сильные руки схватили его в темноте.