Страница 30 из 72
— Под полом? — Степанчук с сомнением глянул на доски. — Там, вашбродь, крысы одни.
— А ты что, крыс боишься? Постарайся, унтер, выкрутишь что — лично на именины кота подарю. — Степанчук ошалело глянул на него, а штаб-ротмистр договорил, — и содержание на него положу, рубль в месяц, пока живой будет. Годится тебе такая негоция? Больше крыс не боишься?
Заезжий орел не шутил, вот ни одного разочку!
— Павлушка, бери Аксакова и геть ко мне, — обрадованно рявкнул Степанчук. — Не извольте беспокоиться, вашбродь, щаз мы это гнездо смутьянов по бревнышку раскатаем, и из землицы выкопаем хоть ложками.
Обыск начали заново, методично, с фонарями, простукивая каждую половицу. Можаев наблюдал из-под полуприкрытых век, и на лице его играла лёгкая, высокомерная усмешка.
Прошло с четверть часа. Унтера уже начали сопеть — им то никто кота подарить не обещался, когда в углу, у самой печи глазастый Павлушка заметил, что одна из половиц, аккурат крайняя, лежит неровно, словно бы бочком.
Подковырнули — оказалась не прибита, а только приставлена, и свежая сырая глина темнела на сгибе.
— Свечу, — скомандовал штаб-ротмистр.
Узкий, обшитый досками ход, судя по запаху, уходил куда-то в сторону реки.
Жандарм выпрямился и посмотрел на Можаева. Тот побледнел, это было заметно даже в хилом, неярком свете, лицо стало напряжённым, но не испуганным — скорее злым.
— Не знаю, куда он ведёт, — сказал он сквозь зубы. — И не знаю, кто туда пошёл. Я был на прорыве. А это… — он кивнул в сторону лаза, — это не моё.
— А чьё? — спросил Борисов.
— Тех, кому вы не страшны. Ищите. Догоняйте. Только учтите — там, внизу, вас могут ждать. И не с пустыми руками.
Борисов повернулся к Степанчуку. Тот ждал, хмурый.
— Не лезем, — после некоторого колебания решил Борисов и унтер едва слышно выдохнул, — Не дураки. Выход найдём снаружи. Обойти овраг, проверить все кусты, все ямы. И тихо, без шума. Если они там — мы их возьмём, когда вылезут.
— А если выход в другом месте? — все же спросил Степанчук. — Уйдут ведь.
— Значит, уйдут. Но рисковать людьми в этой норе… — Борисов посмотрел в чёрную дыру, — нет. Там один человек с револьвером — и мы все покойники.
Он накрыл половицу ногой, придавил.
— Павлушу ко мне. И скажи, чтобы готовил людей. Идём в овраг.
Степанчук козырнул и вышел. Борисов ещё раз глянул на Можаева. Тот смотрел в потолок, и губы его шевелились — то ли, то ли ругался, то ли святых поминал по малому канону.
— Вы, господин хороший, будете ждать здесь. И молитесь, чтобы ваши друзья не вздумали вернуться.
Можаев не ответил.
Борисов вышел в ночь.