Страница 89 из 121
Глава 44
14 апреля 1931 года
Булонь-сюр-Мер, Франция
— Вниманию всех заинтересованных лиц.
Меня зовут Мэй Дэниелс, я проживаю в Доллис-Хилле, Лондон. На протяжении вот уже полутора лет я прохожу стажировку в качестве медсестры в инфекционной больнице Чизвика и Илинга, тоже в Лондоне. Здесь, во Франции, в городе Булонь-сюр-Мер, я нахожусь в однодневной поездке вместе со своей подругой и коллегой Селией Маккарти.
Не знаю, кто и когда найдет это письмо в камере хранения на Центральном железнодорожном вокзале, лишь надеюсь, что нынешняя ситуация окажется менее критической, нежели я сейчас опасаюсь.
Марджери ахает, и я отрываюсь от чтения. Лицо самой младшей Королевы залито слезами.
— Бедняжка знала, что ей угрожает..
— Похоже на то, – отзывается Агата и участливо накрывает ее руку своей.
— Последние полгода я встречалась с мужчиной, с которым у меня завязались первые серьезные отношения. Мы вместе посещали театры и рестораны, но я никому не рассказывала о нашей связи, потому что об этом просил меня мой возлюбленный. Я наивно поверила его объяснению, будто он еще только начинает карьеру в страховом бизнесе и сперва хочет твердо встать на ноги и только потом уже сможет познакомиться с моей семьей и подругами. Так же как и познакомить меня со своими близкими.
Минувшим летом я лишилась невинности при постыдных для меня обстоятельствах. Посредством внезапного нападения. Против своей воли.
Сокрушенная и потрясенная, я попыталась предать случившееся забвению и продолжала встречаться со своим ухажером, как прежде, хотя мои чувства к нему и начали меняться. У меня появились подозрения, что он уже женат или, возможно, разведен. Однажды я специально устроила свидание днем, после чего тайком проследовала за ним до места его работы, а вечером увидела его в обществе женщины. Полагаю, то была его законная супруга. Разгневанная и уязвленная, я не отвечала на его звонки и не виделась с ним на протяжении нескольких недель. И полагала, что на этом наши отношения окончены.
К началу октября стало очевидно, что я беременна..
Меня начинают душить слезы. Мы предполагали это, однако документальное подтверждение беременности Мэй и описание ее отчаяния оживляют в памяти мои собственные мучения.
Агата наклоняется ко мне и шепчет:
— Хотите, я продолжу?
Я киваю, и сдерживаемый поток слез вырывается наружу. Я оплакиваю Мэй, себя и всех молодых женщин, которым довелось испытать подобное несчастье. Кристи берет у меня листок и возобновляет чтение с того места, где я прервалась. Голос у нее ровный и спокойный – отнюдь не тот, какой можно было бы ожидать от человека, некогда тоже травмированного ложью.
— ..и мне пришлось встретиться лицом к лицу с отцом моего будущего ребенка. Тогда я еще и сама толком не знала, как поступлю, однако понимала, что, если решу оставить ребенка, мне потребуется финансовая поддержка. Беременной женщине не разрешается продолжать трудиться на любой работе, даже будучи замужней, а если уж она мать-одиночка – все, считай, рабочего места у нее больше нет. Сестры – единственная моя семья, и, хотя я могу рассчитывать на их любовь и заботу, содержать им меня не по средствам.
«Избавься от него, – то были его первые слова. Ну а потом он безжалостно добавил: – Я найду того, кто это сделает». Подобной жестокости наш ребенок не заслуживал, равно как и я сама. Разногласия сперва вылились в резкости с обеих сторон, а затем последовали также и угрозы. Я была убита горем и вне себя от тревоги.
Вскоре после этого мне случайно попалась газетная заметка о бесследно пропавшей молодой скрипачке, и в качестве подозреваемых в ней упоминались знакомые мне лица. И тогда я испугалась за собственную жизнь. Что же я наделала?
Мы с Селией Маккарти договорились вместе съездить в Брайтон и Булонь. И вот, за несколько дней до нашей поездки, я получила письмо от бывшего ухажера. Он извинялся за свое поведение и приглашал меня поужинать в ресторане „Рулз“, что на Мэйден-лейн. И хотя у меня и в мыслях не было восстанавливать отношения с этим мужчиной, я все же согласилась повидаться с ним вечером накануне встречи с Селией в Брайтоне. Пожалуй, я не столько боялась последствий самого свидания, сколько опасалась того, какие последствия может повлечь за собой мой отказ.
— Можно только гадать, как страшно ей было в тот момент, – бормочет Эмма.
— Вот же ублюдок! – восклицает Марш.
Я внутренне сжимаюсь, услышав это слово. Оно не перестает меня обжигать.
— Выбирайте выражения, Найо! – бросает баронесса и машинально оглядывается по сторонам. Однако, вспомнив, что, кроме нас, в ресторане больше никого нет, признает: – Хотя согласна, просто отвратительный тип. Даже хуже ублюдка – сущий дьявол!
Агата продолжает читать письмо:
— Когда я встретилась с ним в назначенное время – одетая в самое обычное платье, потому что в подаренные им дорогие наряды уже не влезала, – меня буквально парализовал ужас, и унять нервы мне удалось, лишь выпив несколько коктейлей. Сделав заказ, мы немного поболтали о моей предстоящей поездке, и он начал расспрашивать о нашем маршруте. Не могу сказать точно, что именно меня насторожило в его вопросах, но я извинилась и удалилась в уборную, молясь, чтобы мне удалось улизнуть.
Когда я вышла из туалета, он сидел спиной ко мне, так что путь к выходу оказался свободен. Прокравшись мимо нашего столика, я поспешила к стойке старшей официантки, забрала свою дорожную сумку и покинула ресторан. Идти мне было некуда, так что я раскошелилась на такси и провела ночь на вокзале. Поезд на Брайтон отходил рано утром.
Во время путешествия я старалась скрыть от Селии свою тревогу и постоянную, непрекращающуюся тошноту. Это было нелегко, поскольку меня изводили мысли о том, что же делать дальше. Все больше во мне крепло убеждение, что я хочу сохранить ребенка. Но на что мы с ним будем жить?
По прибытии в Булонь я прикладывала все усилия, чтобы не омрачать наш с Селией выходной. Но когда я отказалась от посещения ателье на рю де Лилль и отдыхала одна в городском сквере – молясь, чтобы тошнота меня отпустила, – ко мне на скамейку подсел незнакомец. Он сказал, что для меня организовали „визит“ к местному врачу, и мне только и нужно, что пойти с ним.
Я была в такой ярости, что аж лишилась дара речи. Да как он смеет? Но тут к нам подошел сидевший на соседней скамеечке джентльмен и на хорошем английском поинтересовался у меня, все ли в порядке. Я ответила, что нет, не в порядке, и тогда незнакомец вынужден был убраться.