Страница 86 из 121
«Неужели не ясно, что Мэй убили?» – хочется закричать мне. Как полиция могла купиться на столь грубо состряпанную историю со шприцем, не распознать, что это явно ложный след? Они такие ленивые или тупые? Или же имеется какая-то другая причина, по которой дело не расследуют должным образом? Не кроется ли таковая в нежелании британских властей сотрудничать? Возможно, за этим упрямством стоит некая конкретная личность?
Эмма ощущает мой гнев и живо берет инициативу на себя:
— Но активно вы расследование уже не ведете?
— Это так, но.. – Полицейский осекается.
— Что «но»? – властным тоном подгоняет его баронесса.
— Но мы не можем вернуть вещи вашей племянницы, пока не будут утверждены все необходимые документы, признающие дело закрытым.
— Плюс ко всему, передачу вещественных доказательств еще должен санкционировать суд, – выпаливает молодой жандарм.
— Совершенно верно. – Старший бросает благодарный взгляд на подчиненного: противостоять в одиночестве родне Мэй ему определенно тяжело.
Я вспоминаю несчастное личико Джона и даю волю слезам, все это время угрожавшим вырваться наружу.
— Может, вы разрешите нам хотя бы посмотреть на вещи сестрички? – рыдаю я.
— Только посмотреть? – приободряется Дюран от перспективы столь простого разрешения проблемы. Бедолага понятия не имеет, что именно в этом и заключается наша изначальная цель.
— Если уж нельзя забрать вещи домой, то хотелось бы хоть взглянуть на них, – блею я дрожащим голосом. – Мы проделали такой долгий путь..
Жандармы переглядываются, и Дюран отвечает:
— Это можно устроить. При условии, что вы удостоверите свои личности, конечно же.
Королевы предвидели подобный поворот событий, и мне остается только надеться, что предложенный мною выход сработает. Покопавшись в недрах сумочки, я извлекаю одну из визиток миссис Ллойд, что взяла у нее в Доллис-Хилле, и важно кладу ее на стойку.
— Моя карточка, – провозглашаю я, старательно копируя властный тон Эммы.
Судя по выражению лица паренька, его так и подмывает потребовать какой-нибудь официальный документ, но вот Дюран рисковать определенно не желает, справедливо опасаясь новых вспышек гнева и потоков слез. Он кивает, и жандармы ведут нас по лабиринту коридоров. Через какое-то время мы останавливаемся у двери с табличкой «Salle des preuves» – «Хранилище вещественных доказательств».
«Ага, – думаю я. – Получилось!»
Внутри все заставлено штабелями пронумерованных коробок и контейнеров. Молодой жандарм принимается просматривать номера, а Дюран тем временем расчищает простой деревянный стол в центре помещения. Вытащив из опасно высокой стопки деревянный ящик, парень водружает его на стол.
Мужчины встают по бокам стола, и старший жестом предлагает нам открыть ящик. Они явно намерены следить за нами. Задача усложняется, однако невыполнимой отнюдь не становится.
Эмма поднимает крышку, и я заглядываю внутрь. Там лежат вещи Мэй, аккуратно сложенные, как будто она только что убрала их по окончании дня, – черное пальто, лиловая шляпка-тока, твидовая юбка угольного цвета, фиолетовый свитер, черные чулки и оксфорды.
«Наверняка Мэй выглядела в этом ансамбле очень элегантно», – думаю я.
Теперь, чтобы заплакать, мне уже не нужно вызывать в воображении личико Джона. Баронесса тоже заливается слезами.
Мы с Эммой начинаем доставать одежду и раскладывать ее на столе. То и дело я замечаю на ней пятна грязи, приставшие сухие листья. Что неудивительно, после нападения преступника, предположительного кровотечения и, не исключено, воздействия непогоды на протяжении нескольких месяцев. Лишь темный цвет пальто, чулок и юбки избавляет нас от более жестоких наглядных свидетельств зла, причиненного бедняжке Мэй.
— Это все вещи, что были при ней? – дрожащим голосом спрашиваю я, не в силах заставить себя выговорить «на ее трупе».
— Да. Насколько я понимаю, остальное личное имущество мисс Дэниелс, которое она хранила в больнице, а также кое-какие мелочи, что она оставила в Брайтоне, было возвращено вашей семье. И хотя мы с удовольствием воспользовались бы возможностью изучить эти вещи, наряду с имеющимися у нас, британские власти сочли, что данные материальные свидетельства должны оставаться на британской территории.
Кивнув, я снова заглядываю в ящик и на дне его замечаю сумочку Мэй. Вместо того чтобы достать ее тоже, опускаю руки в контейнер. В данных обстоятельствах на большую скрытность рассчитывать не приходится.
Открываю замочек сумки и начинаю осторожно шарить внутри. На ощупь определяю расческу, тюбик губной помады, несколько монет и небольшой кошелек на молнии с какими-то бумагами – скорее всего, с документами Мэй. А затем мои пальцы нащупывают кое-что, спрятанное под подкладкой сумочки. Ключ.