Королевы детектива

Глава 39

14 апреля 1931 года

Булонь-сюр-Мер, Франция

Лишь когда мы, покинув паром, неторопливо бредем по мощенной булыжником портовой улочке, до меня вдруг доходит, что, при всем нашем неуемном энтузиазме, какого-либо конкретного плана у нас нет и в помине. Похоже, мы вообразили, будто вполне достаточно лишь шагать по улицам Булони подобно какому-нибудь из наших вымышленных сыщиков, и улики сами повалят нам навстречу.

Посмеиваясь от этой мысли, я по очереди окидываю взглядом каждую Королеву. Марджери, осторожно ступающую в туфельках-лодочках на каблуках и модном, но не слишком теплом пальто из тонкой ткани, – увы, она так и не усвоила урок о важности удобной обуви. Найо, одетую в широкие брюки, внешне даже походящие на юбку, и практичные броги, что позволяет ей проворно лавировать меж кучами мусора. Эмму, перешагивающую на носках с булыжника на булыжник в викторианском платье и изящных туфлях, словно это убережет ее от усеивающих улицу отбросов с рыбного рынка. Агату, в невзрачном сером твидовом костюме и пальто, с громоздкой сумкой, нисколько, впрочем, не замедляющей ее темпа. Эркюль Пуаро, мисс Марпл, Питер Уимзи, Гарриет Вэйн, Родерик Аллейн, Альберт Кэмпион и Перси Блейкни, скрывающийся под псевдонимом Алый Первоцвет, – ну куда нам до них.

Мой смех переходит в безудержный хохот, от которого я резко останавливаюсь и сгибаюсь пополам. Через мгновение глазам моим предстают носки обуви подруг, обступивших меня плотным кольцом. Похоже, Королевы перепугались, что я не в себе, так и не оправилась после нападения, которое они упорно отказываются называть досадным происшествием. Между взрывами смеха мне удается выдавить:

— Да вы только посмотрите на нас! И мы еще возомнили себя настоящими детективами!

Одной за другой им тоже открывается вся ирония ситуации, и вскоре подруги присоединяются к моему смеху. Мы оглядываемся в поисках скамеечки, чтобы немного передохнуть, и тут я вспоминаю, что недалеко отсюда располагается гостиница «Морво». Что ж, нам в любом случае нужно туда наведаться.

Призывным жестом я увлекаю остальных за собой, и мы идем по узкой улочке, пока не упираемся в тупик. Я резко сворачиваю направо, к маленькому обветшалому заведению. И предлагаю:

— Давайте заглянем. Вдруг мадам Брат разузнала что-нибудь интересное!

— Сюда? Опять? – воротит нос Эмма.

Проигнорировав ее недовольство, я уверенно двигаюсь вперед и толкаю входную дверь. Раздается знакомый звон колокольчика. На этот раз кафе не пустует, и поэтому мадам Брат не появляется из задней комнаты – она занята обслуживанием двух посетителей за столиком. Платье на ней другое, хотя передник вроде бы тот же самый.

Какое-то время мы топчемся возле стойки регистрации, поскольку никого другого из персонала тут нет. Но вот хозяйка, освободившись наконец, подходит к нам, и я обращаюсь к ней по-французски:

— Здравствуйте, мадам Брат. Возможно, вы нас не помните, но мы заходили к вам пару недель назад попить ваш восхитительный кофе.

«Восхитительный» – это, конечно же, громко сказано. «Вполне сносный» – характеристика, пожалуй, более точная. Но мне нужно втереться в доверие к хозяйке, не отличающейся, скажем так, особой словоохотливостью.

— Напротив, я помню вас, – отвечает женщина, растягивая каждое слово. – Вы заходили выпить кофе, но больше расспрашивали про ту несчастную медсестру.

— Совершенно верно!

Она вручает мне меню, при этом хитро улыбаясь:

— Будете заказывать кофе и десерт? Или же только информацию?

Я угодливо хихикаю. В жизни не подумала бы, что хмурая мадам Брат способна на шутку.

— Мы хотели бы заказать и то и другое.

Хозяйка неожиданно одаряет меня широкой улыбкой, от которой мое изначальное впечатление об этой даме меняется: она сразу же кажется гораздо более приятной и мягкой.

— Что ж, тогда начнем с кофе.

К сожалению, после нескольких чашек крепкого эспрессо с горой вкуснейших миндальных круассанов, шукетов и шоколадных булочек узнаём мы прискорбно мало. Не то чтобы мадам Брат проявляет непокладистость. Просто информация о текущем состоянии расследования, каковую она может предоставить, нам и без того прекрасно известна. Хотя местные и региональные власти формально и не объявили о закрытии дела, расходовать дополнительные средства на него они определенно не собираются. Так или иначе, трагедию попросту списали на наркосделку. Лавочники Булони наверняка торжествуют: шумиха, поднятая газетчиками вокруг убийства Мэй Дэниелс, навряд ли хорошо сказывается на их бизнесе.

— Все, больше в меня не влезет, – объявляет Найо, откидываясь на спинку стула и довольно поглаживая себя по животу.

— Я, признаться, думала, что вы остановитесь гораздо раньше, – упрекает ее Эмма. – Приличия ради.

Учтивые расшаркивания явно не для этой парочки. Я бросаю взгляд, дабы проследить, как Марш отреагирует на эту последнюю из множества шпилек. Однако она улыбается. Отнюдь не усмехается, нет, просто весело улыбается. Как и баронесса. Только тогда до меня доходит, что все эти обмены колкостями – всего лишь их способ общения и что две эти совершенно разные женщины – одна старосветская, сама благопристойность, а другая современная и ломающая стереотипы – на самом деле восхищаются друг другом.

Мы оставляем щедрые чаевые и начинаем разбирать свой багаж, который прежде расставили у стены.

В этот момент нас окликает мадам Брат:

— Ваша гостиница пока еще закрыта. Почему бы вам не сдать свои вещи в камеру хранения на Центральном железнодорожном вокзале, чтобы не таскаться с ними по городу?

Я так и замираю. Камера хранения. Внезапно в голову мне приходит совершенно новая последовательность событий.

Схватив хозяйку за плечи, я целую ее в обе щеки и затем, не обращая внимания на изумление женщины, окликаю Королев:

— Идемте! Наши планы меняются!