Страница 81 из 121
Глава 38
14 апреля 1931 года
Оксфордшир (Англия) и Ла-Манш
— Значит, Дороти, вы чувствуете себя как огурчик? – интересуется Агата, когда мы следующим утром пьем в доме Айви чай с тостами.
Выражение лица у нее мягкое, бесхитростное и доброе, как и обычно. Что же тогда заставило меня всю подобраться?
— Почти, – отвечаю я, прожевав кусок поджаренного хлеба, щедро намазанного блестящим ярко-красным джемом.
«Еда в деревне всегда вкуснее, свежее и ароматнее», – приходит мне на ум. Или же она просто напоминает мне о детстве в Блантишеме, где фрукты и овощи были прямиком из своего сада, а джем мы делали сами?
— Готовы снова отправиться в путь? – не отрывая глаз от тарелки, подключается к расспросам и Найо.
Вид у нее более помятый, нежели у остальных Королев. Возможно, она так и не легла спать, когда вместе со всеми вернулась в гостевой дом.
— Да уж придется. Мы с Айви как раз обсуждали, что мне пора возвращаться в Лондон. Рукопись уже не просто зовет – аж криком заходится, так я опаздываю со сдачей. В общем, да, я готова к путешествию на поезде и городской суете, хотя и буду скучать по кузине.
Разумеется, мне нельзя признаваться, что скучать я больше всего буду по Джону. Никогда еще прежде я не проводила с сыном столько дней подряд, и прощание легким точно не получится. Тем более в присутствии Королев.
— На мой взгляд, Дороти и вправду выглядит гораздо лучше, чем прежде. И ее больше не изводят головные боли. Но она всегда желанный гость в Сайдлингсе, – вставляет свое слово и Айви.
Королевы переглядываются и кивают друг другу, а затем ко мне поворачивается Марджери:
— Как считаете, Дороти, а помимо железной дороги, осилите ли вы также и путешествие на корабле? Допустим, в открытом море?
С какой стати она вдруг спрашивает про морской вояж? А если подумать, с чего подруг вообще так волнует моя способность переносить дорогу? Становится все более очевидным, что меня к чему-то готовят.
— А почему вы спрашиваете?
Однако, прежде чем они успевают ответить, в гостиную гурьбой вбегают дети.
— Все готовы к школе? – тут же переключается на них Айви и осматривает каждого – все ли в форме, есть ли сумка на плече.
— Да! – отвечают они хором.
— Я буду скучать по каждому из вас, – говорю я, взъерошивая им по очереди волосы. Чуть задерживаюсь на мягких прядях и погрустневшем личике Джона. Однако я знаю, что переполняющие меня чувства с легкостью могут пробиться наружу, а потому живо добавляю: – Айви будет продолжать читать вам по вечерам «Трех мушкетеров»!
— Вы ведь скоро вернетесь, тетя Дороти, да? – спрашивает мой сын.
— Ну конечно же! – Я приседаю, чтобы заглянуть ему в глаза и обнять напоследок, а затем с задором и беззаботностью, которых абсолютно не ощущаю, провозглашаю: – А теперь, дети, шагом марш в школу!
Образ приунывшего сынишки по-прежнему стоит у меня перед глазами, когда мы снова пересекаем Ла-Манш. Как только Джон, Самюэль и Ребекка ушли, Королевы раскрыли причину своего интереса к тому, как я переношу морские путешествия. У них появилась идея повторно посетить впятером Булонь – в надежде, что наконец-то удастся отыскать убедительное и решающее звено, однозначно связывающее Луиса и Мэй. Кроме того, их беспокоит, что в Лондоне мне по-прежнему может угрожать опасность. Вот только безопаснее ли мне будет во Франции? Лично я так не думаю – уж точно не до тех пор, пока мы заполучим веские доказательства. Так или иначе, сомневаться поздно: мы уже плывем через пролив.
— Вы хорошо себя чувствуете, Дороти? Вид у вас несколько бледный, – шепчет мне на ухо Агата, облокотившись на привинченный столик, когда мы собираемся на палубе, дабы выработать дальнейшую стратегию расследования.
Я не могу признаться ей, что больна не физически, но душой. Ведь тогда мне придется выдать Кристи свою самую сокровенную тайну, признаться в страшнейшем позоре. Нет, при всем моем безмерном уважении к этим женщинам, я ни за что на свете не расскажу им о внебрачном сыне. Даже если подруги и сохранят мой секрет, а тем самым и репутацию Джона, и возможность для меня продолжать трудиться, они уже никогда не посмотрят на меня прежними глазами.
— Ничего страшного, так, всего лишь мутит самую малость, – лгу я.
— Давайте я угощу вас чашечкой чая с сахаром и молоком, да налью его побольше.
— Последние дни я чуть ли не плаваю в нем!
— Это напиток богов! – улыбается Агата.
Она удаляется, осторожно ступая по раскачивающейся палубе, и я возвращаюсь к нашему разговору. Найо раскладывает на обшарпанном столике листки с хронологией событий – тот самый список, что я составила в Университетском дамском клубе. Правда, за это время он дополнился несколькими пунктами:
20 августа. Мэй и Селия смотрят в Королевском театре на Друри-лейн «Кавалькаду».
2 октября. В «Дейли геральд» публикуют статью о Леоноре Деннинг.
11 октября. Последняя смена Мэй в больнице перед отпуском.
12–13 октября. Мэй гостит в Доллис-Хилле у своих сестер.
14 октября, утро. Мэй покидает их, сообщив, что вместе с Селией переночует у ее сестры в Лондоне.
14 октября, день и вечер. Местопребывание Мэй неизвестно.
15 октября, утро. Мэй приезжает на поезде в Брайтон и встречается там с Селией. Они проводят в городе ночь.
16 октября, 14:00. Девушки отплывают на пароме «Глиндур» из Брайтона в Булонь.
16 октября, 14:15. Пьют чай в гостинице «Морво».
16 октября, 14:45. Гуляют по рю де Лилль, заходят в магазины. Мэй одна посещает шляпный магазин (в какой-то момент до или после своего пребывания в сквере).
16 октября, 15:40. Мэй и Селия расстаются примерно на полчаса, в Эфемерном саду Мэй встречается с мужчиной.
16 октября, 16:16. Девушки заходят в аптеку.
16 октября, 16:22. Они направляются в порт на брайтонский паром.
16 октября, 16:48. Мэй посещает уборную на Центральном железнодорожном вокзале, Селия ожидает ее снаружи.
16 октября, 16:53. МЭЙ ИСЧЕЗАЕТ.
16 октября, 17:00. «Глиндур» отбывает в Брайтон.
Эмма, сощурившись, вглядывается в листки бумаги:
— Почерк у вас просто ужасный, Найо! Ради бога, объясните, ну вот что здесь написано?
Фыркнув в ответ на критику, Марш зачитывает записи вслух, а затем принимается их редактировать. В пункте «14 октября, день и вечер» она зачеркивает «Местопребывание Мэй неизвестно» и с величайшим тщанием и сосредоточенностью выводит: «Вероятно, Мэй проводит ночь с Луисом Уильямсом».
— Так для вас достаточно разборчиво, Эмма? – осведомляется Найо с ухмылкой и демонстрирует бумагу баронессе.