Страница 5 из 121
Кровь на разыскиваемом ими предмете изображается темно-красной шелковой ленточкой, обвязанной вокруг орудия убийства, – конечно же, если дамы обнаружат его. А уж припрятала я вещицу на славу, мне даже приходится прикладывать усилия, чтобы довольно не захихикать.
— А вы, никак, надеетесь найти окровавленную крикетную биту, валяющуюся у нас под ногами? – фыркает Эмма. Весьма похожий звук издавала моя милая маменька, когда бывала недовольна поведением дочери, что случалось отнюдь не редко. – Вы что, забыли, что сценарий этой игры разработала сама Дороти Сэйерс? Очень сомневаюсь, что орудие убийства лежит себе на виду и ждет не дождется, когда же мы о него споткнемся.
«Вот обязательно Эмме и Найо надо сцепиться!» – досадую я про себя. Надеюсь, в них всего лишь говорит дух соперничества. Не будь я жертвой убийства, непременно постаралась бы сгладить шероховатости в общении: как-никак, в группе мне необходимо единодушие. Увы, на данный момент я не могу оторваться от холодного паркета. Господи, ну почему было не выбрать местом убийства ковер?
К моему удивлению, в перепалку вмешивается Агата:
— Дамы, не надо ссориться. Орудие преступления есть всегда, и мы его непременно найдем. Совместными усилиями.
— Если только Дороти не нарушила правила игры и не запрятала его вне четырех стен запертой комнаты, – заявляет Найо.
Кто, я? Нарушаю правила честной игры, которые помимо прочего требуют, чтобы убийство раскрывалось исключительно посредством анализа фактов, приведенных на странице, или же изучением того, что имеется в комнате? Один лишь намек на подобное приводит меня в ярость, и я уже готова вскочить на ноги, когда Агата произносит со смешком:
— Дороти? Да она ни за что на свете не нарушит те самые принципы, которые превозносит как в своих произведениях, так и в жизни. Давайте повнимательнее осмотрим помещение.
Умиротворенная, я остаюсь на месте, а женщины возобновляют свои поиски. Старинные напольные часы громко тикают, отсчитывая долгие минуты, пока участницы игры тщательно обшаривают библиотеку. Они снимают с полок тома в кожаных переплетах в поисках спрятанного ножа или окровавленного резака для бумаги, осматривают загроможденные пыльные поверхности на предмет статуэток и прочих декоративных безделушек, которыми можно оглушить человека. На игру отводится всего лишь час, и тиканье раздается как будто все громче и чаще, словно напоминая писательницам, что время поджимает.
Но вот слышится шум выдвигаемых ящиков, и я так и замираю.
— Осторожнее, Найо! – предупреждает Эмма. – Внимательно рассмотрев этот письменный стол, я склонна заключить, что он изготовлен в восемнадцатом веке. Это работа Давида Рёнтгена – или искусная реплика.
— Прикажете мне при расследовании убийства осматривать антиквариат в лайковых перчатках? – огрызается новозеландка.
— Впечатляющие познания об антикварной мебели, – бормочет Агата так тихонько, что ее слышу только я.
— Ну что вы, Найо! Конечно же нет! – потрясенно отзывается баронесса. – Расследование преступления первостепенно! Рёнтгена я упомянула в той связи, что, если повернуть ключ в нижней секции, – она указывает на медный ключ, торчащий из затейливо инкрустированного ящика, – выскочат боковые ящики.
— Откуда вам это известно? – Марш, судя по тону, так впечатлена, что передумала обижаться.
Явно довольная ее реакцией, Эмма издает смешок:
— У нас в семейном поместье в Тарнаэрше был рёнтгеновский письменный стол, и в детстве я провела множество счастливых часов за игрой с ним. – Баронесса обожает выставлять свое высокородное происхождение: ну как же, дочь венгерского аристократа, служившего императору Австро-Венгрии, пока семье не пришлось бежать из-за восстания. Она даже не пытается скрывать собственную спесь, и я невольно задаюсь вопросом, сколько еще нам придется терпеть ее тщеславие в будущем.
Комната вновь оглашается стуком каблуков, когда женщины собираются вокруг стола.
— Значит, если я поверну этот ключ, то ящики волшебным образом откроются? – уточняет Марджери.
— Должны, – важно изрекает Эмма.
Я слышу щелчок и восторженный возглас Эллингем.
— Хитро! – комментирует Найо. – Лучше места, чтобы спрятать орудие убийства, и не придумать. Простому человеку в жизни не догадаться о потайных отделениях.
— Тут пусто, – упавшим голосом сообщает Марджери.
— Наверняка есть и другие отделения, – предполагает Агата. – Дайте-ка я посмотрю.
В библиотеке воцаряется тишина, не считая звука выдвигаемых ящиков.
— А это что? – похоже, замечает что-то Кристи.
Раздается скрип пружины, за которым следует стук, и я так и подскакиваю на полу.
— Как вам это удалось? – ахает Эмма.
— Нащупала кнопку на днище одного из потайных ящиков и нажала ее, – объясняет Агата.
— Да за ними еще один ряд тайников! – восклицает Эллингем.
Вновь воцаряется тишина, но уже напряженная, и в конце концов ее нарушают бряканье и ликующий вопль:
— Ага, вот оно! Медное пресс-папье с красной ленточкой!
Как раз в этот момент старинные часы отбивают четыре, и запертая дверь библиотеки распахивается. Я поднимаюсь с пола и аплодирую.
— Как видите, дамы, я не сомневалась в вас ни на секунду! – Я указываю на официанта, вносящего фужеры с шампанским на серебряном подносе. – Поздравляю всех с успешным раскрытием моего убийства!