Королевы детектива

— Je me demande si vous avez déjà vu cettes jeunes femmes? Вы, случайно, не видели этих девушек?

— Ах, та самая несчастная мисс Дэниелс с подругой. Сначала она пропала без вести, а теперь и вовсе оказалось, что бедняжка убита.

— Верно. Полиция наверняка расспрашивала вас о ней.

— О да. Ужасная история. – Женщина вздыхает, а затем указывает на рю де Лилль за окном. – Жандармы здесь буквально в каждую лавку наведывались, ведь этот район очень популярен среди туристов.

— Меня нисколько не удивляет, что туристы сюда так и валят. Очаровательное местечко.

Накрашенные пурпурной помадой губы слегка изгибаются в улыбке, которая, впрочем, быстро исчезает, и аптекарша хмурится:

— А почему вы спрашиваете о ней? Вы никак не можете быть связаны с полицией.

Это правда. Нам обеим прекрасно известно, что во французской и английской полиции представительницам прекрасного пола доступны лишь скромные должности машинистки или помощницы по работе с пострадавшими женщинами и детьми, да и то с весьма ограниченным кругом обязанностей.

— Разумеется, я не имею отношения к полиции. Просто мой муж пишет об этом деле для «Ньюс оф зе уорлд», и я вызвалась ему помочь. Готова сделать все что угодно ради нашей бедной соотечественницы. – Мой ответ, конечно же, всего лишь полуправда, и я прекрасно понимаю, что аптекарше совершенно незачем делиться со мной даже крохами информации – напротив, ради поддержания туристического бизнеса ей выгоднее приукрашивать действительность. Однако продолжаю: – И потому мне хотелось бы знать, не видели ли вы какую-нибудь из этих девушек в октябре, в день исчезновения мисс Дэниелс?

— Да, видела, – к моему удивлению, отвечает она.

Весьма неожиданно: в полицейском отчете аптека упоминается лишь вскользь.

— Вот как? – вырывается у меня.

Мне даже не верится в подобную удачу – третью по счету, надо сказать, поскольку теперь мы обнаружили уже трех свидетельниц, общавшихся с медсестрами, но не упомянутых в официальном отчете полиции. Неужели жандармы не сочли рассказы мадам Брат, продавщицы из шляпного магазина и аптекарши стоящими того, чтобы занести их в протокол? Просто поразительно, что власти недооценили, а то и вовсе проигнорировали этих обычных женщин, хотя они видели, слышали и знали больше, нежели можно было бы допустить. Пожалуй, Эмма была права, когда заявила, что убийство Мэй должны раскрыть женщины – в том числе и потому, что лишь женщина-сыщик способна с должным вниманием отнестись к показаниям женщины-свидетеля.

— Да, эти девушки заходили ко мне.

— И во сколько? – Мне стоит определенных усилий, чтобы вопрос прозвучал спокойно.

— Насколько помню, незадолго до четырех.

— Но что привело их в вашу аптеку?

— Видите ли, мисс Дэниелс.. – Моя собеседница задумывается, а затем продолжает: – У нее болел живот, и бедняжку тошнило, из-за la mal de mer, на пароме укачало. Я предложила ей подходящее лекарство от морской болезни.

Ага, все как и говорила мадам Брат. Похоже, чай с тостом не помог Мэй.

— А вы можете показать, что за средство ей посоветовали?

— Конечно.

Я торопливо следую за женщиной, и через несколько футов мы останавливаемся перед коробочками, на которых изображены различные растения. Мои подруги держатся неподалеку, однако в разговор не вмешиваются. Аптекарша указывает на одну из упаковок:

— Я порекомендовала ей вот это.

— Мисс Дэниелс купила средство?

— Нет. Она посмотрела еще несколько других. – Чуть помолчав, женщина добавляет: – Хотя я и уверила ее, что рецептура этого препарата превосходит все остальные.

Возможно, мисс Дэниелс всего лишь хотела сравнить цены. Навряд ли молоденькая медсестра закладывала в бюджет на однодневную поездку во Францию покупку лекарства, а потому она, несомненно, желала снизить незапланированные траты. Не говоря уж о том, что Мэй либо только что приобрела в шляпном магазине федору, либо как раз собиралась это сделать – в любом случае ей необходимо было поберечь наличные средства.

— Она объяснила, почему отказалась? – спрашиваю я.

— Сказала, что этот препарат вряд ли ей подойдет. Хотя на коробке написано, что он помогает при la mal de mer.

— А что делала мисс Маккарти, пока ее подруга изучала лекарства? – Я пытаюсь восстановить сцену целиком.

— Да вон, косметику разглядывала. – Аптекарша указывает на витрину с губной помадой.

— Полагаю, вы сообщили полиции о визите медсестер?

Безупречная бровь француженки удивленно приподнимается:

— Ну разумеется, я ответила на все вопросы жандармов.

— О, конечно-конечно, – спешу я успокоить женщину. У меня и в мыслях нет оскорблять ее намеком, будто она уклонилась от сотрудничества с полицией, в особенности учитывая, как откровенна со мной была аптекарша. Но затем до меня доходит, что собеседница ответила на мой вопрос не напрямую, и тогда я рискую уточнить: – А полицейские вообще интересовались вашим разговором с мисс Дэниелс?

— Ни в коей мере. Они лишь спросили, купила ли она что-нибудь. Нашей беседой только вы и поинтересовались, так что лишь вы одна о ней и знаете.

«Странно», – думаю я, хотя пока и затрудняюсь сделать какие-либо выводы из причинявшей Мэй беспокойство морской болезни и ее общения с аптекаршей. Вслух же произношу:

— Что ж, очень признательна вам за прямоту.

— Да пожалуйста. Люблю обстоятельных людей. Гибель любого человека должна расследоваться со всем тщанием, – заявляет аптекарша, и мне становится ясно, что она догадывается, чем мы занимаемся, и понимает, что полиция выполняет свою работу на редкость халтурно, и даже забота о туристическом бизнесе не может служить оправданием столь небрежного подхода. Затем моя собеседница добавляет: – Результаты вскрытия оказались весьма обескураживающими, не находите?

— Значит, заключение уже готово?

— О да, – будничным тоном подтверждает она. – Сегодня утром отчет передали полиции, вместе с экспертизой почвы под телом и вокруг него.

Я воздерживаюсь от расспросов, откуда ей это известно. Жители Булони, надо полагать, поддерживают друг с другом тесную связь, однако меня сейчас больше занимает другое – верно ли сложившееся у меня впечатление об этой даме? А именно, делится ли она со мной информацией потому, что я, в отличие от полиции, задавала верные вопросы? И потому, что я выслушивала ее ответы, чего не сделали следователи-мужчины?

— Могу я поинтересоваться, каковы результаты экспертизы?

— Да, но при условии, что вы никому не скажете, что услышали это от меня, – предупреждает аптекарша.