Страница 26 из 70
Образовался своего рода круглый стол, подводящий итоги данного этапа расследования. И теперь внимание всех присутствующих обратилось на револьвер.
— Ну, Спенсер, – сказал инспектор Кордери, со вздохом откидываясь на своем кресле, – как там с отпечатками пальцев?
Но Найджел вмешался, прежде чем сержант заговорил:
— Мне кажется, я знаю, откуда этот револьвер взялся. – И он поведал им о происшествии на вечеринке и как потом обнаружил, что револьвер пропал. – Конечно, – заключил он, – я ни в коем случае не утверждаю, что это тот самый револьвер, но если вы свяжетесь с его владельцем, он скажет наверняка.
— Спасибо, сэр, – произнес инспектор. – Это весьма полезная информация, в самом деле весьма полезная. Хотя, – добавил он с некоторой настороженностью, – я не вполне понимаю, что заставило вас вернуться туда и проверить, на месте ли револьвер.
Найджел почувствовал, что оказался в дурацком положении, и поблагодарил свою счастливую звезду, ведь на момент убийства у него было железное алиби. Он пробормотал что-то насчет импульса.
— Вот как, внезапный импульс.. – Инспектор зачем-то сделал пометку в своем блокноте. – Все мы время от времени действуем согласно подобному импульсу, – глубокомысленно заключил он с таким видом, будто выдвинул метафизическую теорию невероятной оригинальности и важности. – Так в котором часу вы вернулись и обнаружили, что револьвер отсутствует?
— Давайте посмотрим.. С Николасом мы расстались в коридоре около половины второго ночи, – ответил Найджел. – И я потратил не больше десяти минут, чтобы переодеться. Скажем, без двадцати два.
— Без двадцати два ночи. Приблизительно, – повторил инспектор, делая еще одну пометку. – А как зовут владельца револьвера – джентльмена, устраивавшего вечеринку?
— Капитан Питер Грэм.
— Ах да. Элбоу! – позвал инспектор констебля, стоявшего у двери на посту. – Вы бы не могли позвонить в «Булаву и Скипетр» и спросить у капитана Грэма, не будет ли он так любезен зайти сюда сегодня вечером в ближайшее удобное для него время. – Элбоу, отправившегося исполнять приказ, как ветром сдуло. – Ну-с, Спенсер, – сказал инспектор, вновь откидываясь в кресле. – Отпечатки пальцев.
— Так точно, сэр. Некоторое количество старых отпечатков на стволе и барабане оружия, которые я, разумеется, идентифицировать не имел возможности. На патронах – ничего. И на рукоятке и спусковом крючке ничего, кроме отпечатков правой руки девушки: большой палец на крючке, остальные обхватывали рукоятку сзади и справа.
— Ведь это нехарактерное положение, да? – спросил сэр Ричард.
— Нет, сэр, если подумать, не такое уж необычное, – ответил инспектор Кордери. Он взял револьвер и приставил его к своему лбу, держась за рукоятку сзади, так что большой палец оказался на спусковом крючке. – Всего лишь удобный способ держать револьвер, если собираешься застрелиться, что она, по всей видимости, и сделала.
— А на курке были отпечатки? – поинтересовался Фен. – Иными словами, есть ли какие-то свидетельства, что курок был взведен?
— Боюсь, сэр, это не такой уж простой вопрос. На курке своеобразная сетчатая поверхность, на которой следов не остается. Но думаю, можно достаточно уверенно сказать, что курок не трогали. – Фен кивнул и помрачнел.
— А на остальных предметах в комнате? – спросил инспектор.
— Множество одинаковых отпечатков, которые, я полагаю, принадлежат тому, кто здесь живет. – Сержант с отвращением окинул комнату взглядом, как будто ожидал, что где-то в углу копошится некий неописуемо грязный, заросший бородой затворник. – Отпечатки пальцев девушки на ручках обеих дверей, на ручках письменного стола в этой комнате и ящиков комода у окна в спальне.
— Хм, похоже, она что-то искала. Конечно, мог быть кто-то в перчатках.. – добавил инспектор, проговаривая вслух и без того очевидную мысль. – Не считая истории с кольцом, соглашусь, крайне странной, дело на данный момент представляется довольно очевидным случаем самоубийства.
— Нет-нет, инспектор, – сказал Фен, задумчиво уставившись на безобразную репродукцию Модильяни, висевшую на стене рядом с ним. – Боюсь, я не могу согласиться.
Инспектор Кордери несколько секунд угрюмо на него смотрел. Потом устало и терпеливо произнес:
— Мы вас слушаем, сэр.
— Все свидетельствует против такого вывода. Если на время оставить в стороне вопрос, почему девушка вообще захотела совершить самоубийство, то почему же она не оставила предсмертной записки, почему выбрала для этого такую на редкость неказистую чужую спальню и почему, наконец, прервалась на середине (не в конце, заметьте) своих чрезвычайно интенсивных поисков, чтобы совершить это – как вы помните, один из ящиков был все еще выдвинут..
— Но, сэр, – перебил его инспектор, – разве нельзя предположить, что она наткнулась на револьвер как раз в этом ящике и, таким образом, застрелилась, поддавшись внезапному импульсу?
— Я не говорю, что это невозможно, но, на мой взгляд, крайне сомнительно. Посмотрите хоть на вещественные доказательства! И не забывайте о здравом смысле, – несколько лихорадочно добавил Фен, уже сильно разгорячившись. – Ах да! Подождите минутку, и я покажу вам, что имею в виду. – Он выскочил из комнаты и вскоре вернулся со своей женой. Она поздоровалась с инспектором, мягко и любезно улыбнувшись, и Фен, взяв револьвер, протянул его ей со словами:
— Долли, тебя не затруднит на одну секундочку совершить самоубийство?
— Нисколько. – Невозмутимое равновесие миссис Фен ни в малейшей степени не было поколеблено этой пугающей просьбой. Она взяла револьвер в правую руку, поместив указательный палец на спусковой крючок, и приставила его к правому виску.
— Вот! – торжествующе воскликнул Фен.
— Мне нажать на крючок?
— Всенепременно, – рассеянно ответил Фен, но сэр Ричард взвился из своего кресла, сипло вскрикнув:
— Нет! Он заряжен! – И выхватил у нее револьвер.
Она улыбнулась ему и благосклонно сказала:
— Благодарю вас, сэр Ричард, но Джервейс такой рассеянный, что у меня и в мыслях не было вытворить что-либо подобное. Это все, чем я могу быть вам полезной, джентльмены?
Инспектор Кордери ошарашенно кивнул и с ужасом посмотрел на Фена – на том происшествие никак не отразилось.
— Очень хорошо, – проговорила миссис Фен. – В таком случае, Джервейс, я иду домой. Постарайся вернуться не слишком поздно и не разбуди детей, когда будешь входить. – Она одарила каждого одобрительной улыбкой и вышла.