Страница 11 из 70
— Извини, Ричард, но сам вспомни – он же закреплен. Мы не можем его передвинуть – и так с ним довольно промучились.
— Что ж, ладно, не важно, – сказал Роберт. – Сделай пока то, что можно. Брюс, дружище, – добавил он, обращаясь к молодому человеку в оркестровой яме, – сыграешь нам этот номер сейчас, ладно? Все сразу, оба куплета.
Молодой человек в оркестровой яме мрачно кивнул.
— «Сердце зачем живет и бьется»? – уточнил он.
— Именно. Это старая песенка, но довольно забавная. – Он повернулся к Изольде. – Готова, дорогая? Так, какая там у нас последняя реплика? Ах да, Клайв говорит: «Ну, давай пой, если тебе так хочется».
— Тише, пожалуйста!
Приглушенное бормотание за кулисами резко прекратилось.
— «НУ, ДАВАЙ, ПОЙ, ЕСЛИ ТЕБЕ ТАК ХОЧЕТСЯ!» – рявкнул Роберт.
Пианист сыграл пару вводных аккордов, и Изольда запела.
— Извини, извини, минутку! – сказал вдруг Роберт. Музыка прекратилась. – Изольда, дорогая, сначала ты стоишь в середине сцены. Потом разберемся с движениями во время песни, а пока делай как хочешь. Ну, вот: «Давай, и как-там-бишь-дальше, и – та-ра-ра-ра..»
Роберт сделал пару шагов назад по проходу, и музыка снова заиграла.
Найджел подошел к Дональду и сказал:
— Привет!
Дональд, чей взгляд был прикован к сцене, вздрогнул от неожиданности.
— О, привет, – ответил он. – Не сразу понял, кто это. Пойдемте сядем, а?
Когда они уселись, внимание Найджела снова вернулось к сцене. Неожиданно для себя он невольно восхищался пением Изольды, которая переняла для этого случая легкий американский акцент и слегка шепелявила. У нее отлично получалось; выходило вызывающе сексуально.
Песня кончилась, молодой человек за пианино со скучающим видом сыграл еще куплет, и Изольда станцевала. Она танцевала хорошо, с какой-то наивной соблазнительностью, но Дональду это как будто не доставляло удовольствия.
— Жалкое зрелище! – пробормотал он и, обернувшись к Найджелу, добавил: – Не понимаю, как женщины заставляют себя вытворять такое. А ведь им это, похоже, страшно нравится!
— Но ведь все довольно безобидно, – мягко возразил Найджел. – Вы, наверное, имеете в виду музыку.
— Нет, я имею в виду сексуальность. Они ведь просто обожают так выставляться.
— Ну, – ответил Найджел, – нет ничего удивительного, что женщине приятно прибегнуть к такой примитивной форме сексуальных авансов по отношению к целой компании мужчин, сидящих в зале, совершенно не опасаясь, что ее, так сказать, поймают на слове. Восхитительное, должно быть, чувство!
— Но разве вы не возражали бы, если бы так вела себя ваша жена?
Найджел с любопытством взглянул на него.
— Нет, – медленно произнес он, – не думаю.
— Хорошо! – Голос Роберта прервал их разговор. Песня закончилась. – Отлично, дорогая, спасибо, – сказал он Изольде.
— Тебе правда понравилось, дорогой?
— Кое-что, может быть, придется изменить, когда все остальное будет уже готово, – проговорил он, твердо отказываясь выходить за грани обычной вежливости, и поспешно продолжил: – Джейн, милая, позови всех, пожалуйста, начинаем первый акт.. Джейн!
— Да?
— Клайв еще не приехал?
— Приехал, только что вошел.
— Слава богу.
Звонок, дающий сигнал к началу репетиции, громко прозвенел на весь театр. Артисты понемногу собирались, в их числе и злополучный Клайв, приятный молодой человек в черной шляпе, казалось вовсе не подозревавший, как он всех задержал. Спустя некоторое время репетиция началась.
Примерно на середине акта молодая девушка, незнакомая Найджелу, подошла к нему с Дональдом. Это была Джин Уайтлегг, и Найджел понял, что перед ним еще одна участница конфликта, возникшего из-за Изольды и обострившегося с приходом Роберта. В том, что девушка безумно влюблена в Дональда, можно было не сомневаться: каждое слово, каждый жест выдавали ее, так что заметил бы и слепой. Найджел вздохнул про себя. Он никак не мог понять, что Джин нашла в Дональде, который представлялся ему глупым маленьким человечком, и уж совсем не понимал страсти Дональда к Изольде. Ох, как все это непросто.. Найджел вежливо поинтересовался, пришла ли она смотреть репетицию.
— Нет, я работаю здесь уже несколько недель, – сказала Джин. – Мне разрешают заниматься реквизитом во внеурочное время.
«Разрешают заниматься реквизитом, вы только посмотрите!» – подумал Найджел, знавший театр достаточно, чтобы понимать, какая это неблагодарная работа. Он решил, что Джин – одна из тех готовых на все актрис-любительниц, которые приходят в восторг от малейшего соприкосновения с профессиональным театром и тратят свою жизнь на бессмысленную подсобную работу. Он еще пытался изобразить на лице заинтересованность, когда Джин отвернулась и тихо заговорила с Дональдом. Найджел видел, как Дональд все сильнее закипал от ее нескончаемых упреков. «Как все это банально, – думал Найджел, – ну, просто сценка из комедии Реставрации, но при этом совершенно не смешная. Горькая, глупая, низкая и бессмысленная». Позднее он понял, насколько ожесточенными были на самом деле эти ссоры, и упрекал себя за то, что обращал на них так мало внимания.
В четверть двенадцатого закончили акт. И хотя актеры читали с листа и постоянно прерывались, чтобы отработать движения, Найджел завороженно наблюдал за рождением пьесы и с сожалением услышал слова Роберта:
— Все, ребята, перерыв на кофе! Только четверть часа!
— Если хотите кофе, он в Зеленой комнате, – сказала Джин Найджелу. – Ах да, кстати: нет ли у вас, часом, виолончели?
— Да что вы, нет, – удивился Найджел.
— Да вы бы и не одолжили ее, даже если б у вас и была, я уж вижу. Я должна где-то непременно достать виолончель к следующей неделе. – И она исчезла в проходе.
— Честно говоря, – сказал Дональд, – эта девица просто несносна.
Что-то в его фамильярном, светском тоне возмутило Найджела.
— А по-моему, она очаровательна, – коротко отрезал он и спустился вниз по проходу, чтобы поздороваться с Робертом, который разговаривал на сцене с ассистентом и сценографом.
Труппа рассеялась как по волшебству: женщины направились в Зеленую комнату пить кофе, а большинство мужчин – в «Астон Армс» через дорогу. Роберт несколько рассеянно поздоровался с Найджелом.
— Вам, наверное, тут скучно, – произнес он.
— Что вы! Наоборот, все очень увлекательно. И очень, – Найджел запнулся на мгновение, подыскивая прилагательное, – занятная пьеса, если можно так сказать.