Страница 55 из 65
Мысли эти Антон своим деревенским приятелям никогда не озвучивал. Он знал, что они скажут: «Ну ты дебил, такой девахе не присунуть», «Баба хочет, а ты дрейфишь — да ты не мужик». И даже в глубине души думал, что они правы были бы в таких высказываниях.. Просто в нем сидит вот это какое-то то ли чистоплюйство, то ли романтичность.. Но надо, наверное, что-то с этим делать?.. В конце концов, может все окажется не так уже и плохо? Ему пятнадцать, и многие ровесники уверяли, что у них уже «это было»..
Удивляясь своему равнодушию, он пошел с соседкой в сарай, где хранилось мягкое душистое сено. Прилег рядом с ней, обнимал красивое загорелое тело. Но только ничего не вышло. Чем жарче девушка целовала Антона, тем с большим ужасом он понимал, что его член, вскакивающий от любого случайного женского прикосновения, сейчас съежился и сжался..
Потом, через день, все случилось как надо. Соседка с радостной улыбкой откинулась на сено, а Антон чувствовал только усталость и ледяную брезгливость, заполнявшую и его тело, и душу.
Они лежали, обнявшись, слушали, как голосят соловьи, смотрели на звезды, видневшиеся прямо над головой через прохудившуюся крышу. И трещали сверчки, а где-то вдалеке плакали лягушки, и прямо в сочную соседкину грудь норовил вонзить свое жало звенящий комар.. Антон видел все это, и одновременно в его сознании крутились кадры совсем другого фильма.
Вот он забегает в родительскую спальню. Отец еще спит, а мама проснулась. Она подпирает подбородок рукой и с нежностью смотрит на папу, она улыбается, и глаза ее сияют.
Вот они всей семьей идут по парку Горького. Антон бежит вперед, ему дали денег на карусели. Но он вдруг думает спросить у родителей, не хотят ли они тоже покататься? Денежек у него много, всем на билеты хватит. Он оборачивается и видит, как родители целуются, потом берутся за руки и машут этими руками, как качелями, и смеются..
Вот папа дарит маме колечко в красивой красной коробочке. Вот мама плачет на кухне — она в сто пятьдесят первый раз пытается приготовить для папы заливную рыбу по рецепту свекрови, и у нее ничего не получается.
Но конечно, все эти руки-поцелуи-взгляды — это все вторично. Можно хоть сейчас взять соседку за руку, пойти с ней по улице, подарить цветы.. Можно — а только не хочется. Нет вот этого порыва, теплоты, нежности. Нет того, что прилепило маму к отцу, а отца — к маме и сделало их одним целым.
Нет любви.
Просто нет любви.
Только пацанам о таком говорить не надо.
Засмеют..
В начале 90‑х Антон оканчивал школу.
Жизнь очень сильно изменилась, цены помчались вверх, из магазинов исчезли продукты, все стали что-то продавать, чтобы хоть как-то свести концы с концами. Папина работа, казавшаяся такой важной и значимой, вдруг утратила весь свой ореол тайны и романтичности. В «Огоньке» и «Известиях» писали про репрессии и расстрелы, и сотрудники НКВД в тех статьях выглядели как хладнокровные беспринципные убийцы.
В семьях одноклассников были скандалы и разводы. Но родители переносили трудности стоически. Казалось, маму не волнует, что папиной зарплаты уже не хватает на самые обычные продукты и приходится продавать то ее часики, то пальто, чтобы избежать самого настоящего голода.
Раньше Антон грезил о театре и кино. Но сейчас актерская работа казалась совершенно бессмысленной. Терзания Гамлета или Раскольникова в современных реалиях — это просто смешно. Люди пытаются выжить в обрушившемся на них хаосе. Настоящая трагедия происходит с каждым, каждый божий день. Тут и играть ничего не надо..
— Пошли, накатим пивка, — приглашали одноклассники. — Или ты, Артист, с нами пить брезгуешь?
Он брезговал, но шел. Потому что просто не знал, чем себя занять. В душе образовалась пустота, которая ничем не заполнялась. После пива и водки пустота не исчезала. Но последующая головная боль делала моральные терзания менее мучительными.
— Сынок, ты идешь куда-то не туда, — говорил отец, сочувственно глядя на Антона. — Зачем портить свое здоровье? Ты ведь мужчина, должен быть сильным. Не буду говорить банальности о скользкой дорожке. Ты просто подумай..
Антону хотелось выкрикнуть папе прямо в лицо:
«А зачем оно мне сдалось, здоровье это и вся жизнь, по большому счету?»
Но он сдерживался, не хотел расстраивать ни мать, ни отца. Просто старался попозже приходить домой, когда они уже крепко спали.
После окончания школы поступать в театральный институт Антон не стал.