Страница 16 из 65
Не пущу в свою душу этого странного дядьку. По крайней мере, пока он не станет для меня полностью понятным, как для него понятны все тайны ароматов.
— Я искала аналог «Ле фу», и у меня есть «Этра». Да, похожи. Но «етра» идет в концентрации туалетки, а я хочу парфюмированную воду. Мне нравится, когда аромат стойкий и густой.
— Хорошо, как вам будет угодно. Это ваше право.
Орехов пытался говорить равнодушно, но лицо у него было как у обиженного ребенка. Моя Даринка так же надувает губы, когда я не разрешаю ей поглотить вторую порцию мороженого подряд.
— Может, вам стали известны какие-то новые подробности об убийстве вашего лаборанта? — интересуюсь я, делая вид, что не замечаю вселенской обиды.
— Я уточнил у следователя, можно ли сделать уборку в мастерской. Следователь разрешил. Позвонил уборщице, она прибралась. Ковер лежит в кладовке. Попросили пока не сдавать его в химчистку.
Парфюмер говорил короткими предложениями и с такими недовольными интонациями, что мне стало понятно: пора убираться восвояси.
И тогда я решила сделать то, ради чего, собственно говоря, и пришла. Открыла сумку и протянула Орехову конверт.
— Ах да, чуть не забыла. Когда я к вам поднималась, почтальон хотела опустить в ящик с номером вашей квартиры письмо. И я его забрала. Когда жила в городе — у меня всегда хулиганы из ящика почту тырили. — Я поднялась с дивана и постаралась беззаботно улыбнуться. — Хотя кто сейчас письма-то от руки пишет? Наверное, опять реклама. Такое украдут — невелика потеря.
Орехов взял конверт, равнодушно посмотрел на него, положил на столик рядом с использованными блоттерами.
— Я вас провожу. Ваш аромат будет готов дней через десять.
— Мне казалось, по готовой пирамиде духи составить — это быстро.
— У меня нет всех компонентов, придется кое-что заказать. Я вам позвоню.
— Хорошо, договорились. Буду ждать с нетерпением.
Я щебетала, улыбалась — а сама думала только об одном: клюнет ли парфюмер на мою наживку или нет?
Если поведется — то я, вполне возможно, смогу получить новую информацию..
* * *
Я сижу на Белорусском вокзале и жадно рассматриваю потоки текущих мимо людских лиц.
Мне любопытно все: морщинки на лице работяги, наглый взгляд молодой девчонки, улыбка рассматривающего игрушку ребенка, суетливость носильщиков, оценивающая хитрость таксистов.
В такие моменты я понимаю, что в моей деревенской изолированной и комфортной жизни есть и свои минусы. Я редко сталкиваюсь с посторонними людьми, я теряю связь с их проблемами, интересами, стремлениями. Мне надо чаще выходить из нашего коттеджного поселка. Иначе в моих книгах и сценариях не останется настоящей жизни. Бутафорские судьбы и высосанные из пальца проблемы — это всегда очень печально, и..
Задумавшись, я едва не пропустила то главное, ради чего, собственно говоря, и пришлось ехать на вокзал.
«Я все знаю про духи «Красная Москва». Мое молчание стоит 100 тыс. рублей. Положите их к 15 часам в ячейку камеры хранения на Белорусском вокзале, а ключ прикрепите скотчем к обратной стороне доски барной стойки в кафе «Бульбаш».
Вот такое послание получил сегодня парфюмер Станислав Орехов.
Как я и предполагала, Орехов появился на вокзале и старательно выполняет полученные от меня инструкции. Вижу, как он, оглядываясь по сторонам, подклеивает ключ скотчем. О ножницах он заранее не позаботился, оторвать кусочек липкой ленты не получается, мужчина уже покраснел от неловкости и напряжения. Пора прекращать весь этот спектакль.
У меня остался только один вопрос: ставил ли Орехов в известность полицию о письме «шантажиста»? И очень скоро я получу на него ответ.
— Вам помочь? — деловито осведомляюсь я, доставая из косметички маникюрные ножницы. — Оторвать кусок такого скотча без спецсредств нереально.
Орехов все еще ничего не понимает. Он неловко поворачивается, пытаясь закрыть спиной болтающийся моток скотча с висящим на нем ключом. Поскольку Орехов прекращает поддерживать хлипкую конструкцию пальцами, она с предательским треском пикирует на пол.
Итак, ко мне все еще не бегут крепкие парни с явно читающимися намерениями взять под белы рученьки и препроводить в красивую машину с мигалками. Похоже, полиции сегодня вечером не предвидится. Орехов молчал, как партизан — и это еще больше укрепляет меня в уверенности, что этому человеку есть что скрывать.
— Какими судьбами здесь? Встречаете, провожаете? Неожиданная встреча. — Парфюмер пытается вести великосветскую беседу и невольно морщится: в кафе стоит такой угар от кухни, что и человек с менее развитым обонянием начнет задыхаться. — Надо же, бывают такие совпадения. Недавно расстались — и вот опять встретились.
— Это не совпадения, — поднимаю с пола скотч, отрываю от него ключ и беру парфюмера под руку. — Пойдемте к камере хранения, заберем ваши деньги. А потом вы все мне расскажете.
Он вырывается и становится красным, как помидор.
— Какие деньги? Это уже, знаете, все границы переходит!
Пожимаю плечами:
— Деньги, которые вы оставили для шантажиста. Не хотите общаться со мной — придется откровенничать с полицией. Я слышала, как вы говорили кому-то о том, что у вас украли духи «Красная Москва». Я случайно оказалась втянута во всю эту историю. Но ездить мне по ушам не позволю. Просто вопрос самоуважения.
— Вы ошибаетесь, нет никакого шантажиста.
У меня невольно вырывается:
— Да вы еще глупее, чем я думала!
Разворачиваюсь, ухожу. Достаю мобильник, чтобы набрать Миронова. И тут раздается дрожащий голос:
— Хорошо, я все вам расскажу..