Страница 8 из 50
— Я говорил ему: иди, лечись! Что ты храпишь, как грузчик?! Молодой ведь вроде человек. Да и пьянство бесконечное. Как говорится, о мертвых ничего, кроме хорошего, но в самом деле! Доколе, как говорится, можно терпеть!
— Заткнись!! — гаркнула Качалова и даже чуть не замахнулась на брата.
Но Ходасевич, казалось, не обратил на инцидент ни малейшего внимания. К нему как раз пришел из седьмого вагона давешний полицейский лейтенантик, отозвал в узкий коридорчик рядом с кухней и стал что-то докладывать. Таня поспешила к ним. Помощница она, как ее, в конце концов, объявил Ходасевич, или нет? Имеет право знать.
Успела услышать лишь обрывок:
— ..у него под подушкой — психотропный препарат. Галоперидол в таблетках.
Татьяна влезла:
— Имеется в виду брат жены убитого?
Лейтенантик кивнул, с некоторым даже удивлением от ее осведомленности.
А полковник в отставке проговорил, обращаясь к нему, одними губами:
— Думаю, вам пора его брать. И пожалуйста, пошумнее. Вам же этот шум в итоге поможет.
Юный полицейский сосредоточенно кивнул, подозвал к себе сержанта (или старшину), и они вдвоем отправились к столику, за которым сидели красавица-вдова и ее брат. Когда достигли цели, лейтенантик не без пафоса обратился к странному молодому человеку:
— Гражданин Черевикин, вы задержаны по подозрению в убийстве вашего зятя Игоря Качалова. Пройдемте.
Сестра его закричала — несколько, как показалось Тане, ненатурально:
— Вы не имеете права! Где ваши доказательства?!
А Черевикин театрально захохотал:
— Я ведь ему говорил! Говорил! Я предупреждал его! Хватит! Хватит, Игоряша, говорил я ему! Перестань, говорил, храпеть!
7
Процессия отправилась в противоположную сторону от ресторана, нежели «родной» седьмой вагон, — в штабной, под номером восемь. Группу возглавлял лейтенант, за ним следовал преступник, руки за спину — спецсредства в виде наручников решили не применять. Дальше шел полисмен мелкого звания, потом Ходасевич и, наконец, Татьяна. Она решила, что раз столько сделала для расследования, то никто не имеет права ее гнать и рассказывать сказки про тайны следствия.
На ходу, над дрыгающейся сцепкой, девушка бросила отчиму:
— Ты ведь заметил?
— Еще бы.
— А кто был первый, ты или я?
— Тебе сильно вредит, — пробурчал в ответ экс-полковник, — излишнее тщеславие.
Таня не осталась в долгу, съязвила:
— А тебе, Валерочка, сильно вредит твоя старческая близорукость.
Да, они поняли друг друга без слов и разглядели на застегнутой на все пуговицы рубашке убийцы крошечную капельку красного цвета — возможно, крови.
Расположились в одном из штабных купе. Судя по тому, как в нем попахивало — мужиками, казармой, — то было постоянное пристанище полицейских.
Лейтенант объявил:
— У нас допрос неофициальный, просто опрос, поэтому присутствие посторонних лиц является допустимым. А вам, гражданин Черевикин, я советую сейчас, как говорится, облегчить душу. И, что называется, отрепетировать ваши будущие показания, с тем чтобы в итоге суд и приговор как можно более полно учел смягчающие дело обстоятельства. Итак, рассказывайте. С какого времени вы состоите на учете в психоневрологическом диспансере?
Черевикин вздрогнул от неожиданности, вышел из того ступора, в который его повергло задержание, и автоматически проговорил:
— С девятого года.
— Две тысячи девятого? — уточнил лейтенант.
— Да.
— В стационаре лечились?
— Да. Три раза. Или два.
— Ну вот! — воскликнул полицейский, сменив тон и переходя на гораздо более панибратский: — Самое время тебе косить под невменяемое состояние. Да ты, наверно, в нем и находился? Выпил лишку? Или таблеток наглотался?
Черевикин не отвечал.
— Ты почему зятя своего убил? Личные неприязненные отношения? В одной квартире жили? Затрахал он тебя, грубо говоря? Доставал? Издевался? Давай, говори, тебе ж зачтется, если окажется, что у тебя мощный мотив его порешить.
— Нет. Все хорошо у нас с ним. Мы с ним друзья были.
— Почему ж ты его на перо посадил?
— Я говорил ему: не храпи. Сто раз говорил. Иди, говорил, лечись. А он все равно. Его Олька из своей комнаты выгоняла, когда он пьяный был. И он ко мне в залу ночевать являлся. И храпит, храпит. Я спать не мог. На кухне на табуреточке закемаривал. В ванную залезал, от него прятался.
— Хотите сказать, вы своего зятя за храп порешили?
— Выходит, так. Переполнилась чаша терпения.
— Где вы взяли орудие убийства? — вдруг вклинился отчим.
— А? — растерянно откликнулся обвиняемый.
— Нож где взял?! — гаркнул лейтенант.
— Я.. я не знаю..
— Скажите, Черевикин, — сменил тему Ходасевич, — ваша сестра успехом у мужчин пользовалась?
— Ну конечно, такая красавица! — разулыбался убийца.
— А любовники у нее имелись?
— Я не знаю. Нет.
— Вы ее ни с кем никогда не видели? Я имею в виду — с посторонними мужчинами? На улице или домой к ней приходили?
— Нет.
— Кем она работает?
— Медсестрой.
— Где? В больнице, поликлинике?
— В больнице. Областной клинической, — сказал подозреваемый с гордостью.
— Отлично. А ваш бывший зять?
— Он слесарь, на заводе. Был.
— А вы? Заняты общественно полезным трудом? Или на инвалидности?
— Работаю. Курьером.
— Хорошо. А теперь расскажите подробно, шаг за шагом, как вы убили своего зятя. По пунктам. Где взяли нож. Где его хранили. Как пронесли в поезд. Где он у вас лежал в купе. Как вы спустились со своей верхней полки. Как взяли в руку орудие преступления. Как ударили ножом гражданина Качалова. Куда ударили. Сколько раз. Мы еще ведь и следственный эксперимент проведем. То есть вы наглядно покажете, как дело было.
— Я не помню.. Я ничего не помню.. Он храпел, храпел.. У меня голова раскалывалась.. И тут я что-то сделал, и он раз — и перестал.
— Понятно, — удовлетворенно сказал Ходасевич, а потом, покряхтывая, встал и поманил Таню в коридор: — А ну-ка, давай выйдем.
8
— Таня, у меня к тебе будет ответственное задание. Как я тебе уже говорил, надо искать связи, — начал отчим. — Связи между убитым и другими пассажирами. Разыскивай давай, как хочешь. Используй свой любимый Интернет. Главным образом меня интересуют этот Черевикин, его сестра Качалова и кто-то третий. Ты поняла?
— Вполне. А ты что будешь делать?
— Другими делами займусь, — уклончиво ответил Валерочка.
Татьяна отправилась в свое купе, устроилась на собственной нижней полке.