Страница 14 из 50
Евгения Михайлова Столичная штучка
Диана по паспорту была Евдокией. Проще говоря, Дуней. Но кому какое дело до ее паспорта. Туда вообще вписана такая страшная неприятность, как место рождения — село Хренаково. Всякий раз, когда Диана открывала свой главный документ, она со злостью думала о родителях: «Это надо не иметь головы, чтобы записать ребенка в Хренаково. Да еще назвать Дуней. Ну, случилось, ну, занесло, ну, родилась я в этой жуткой дыре.. Но неужели так трудно было потерпеть со свидетельством о рождении. Или хотя бы оставить прочерк. Они же потом выбрались в областной центр. Тоже не фонтан, но не настолько».
Короче, паспорт надо переделать. Диана просто еще не осмотрелась как следует в Москве, не знает полезных людей, но не сомневается, что такие везде есть. С детства, с этого чертова Хренакова, Диана видела себя светской дамой, каких рассматривала на снимках в ярких журналах. Их привозил ее папа, водитель-дальнобойщик, в подарок маме — продавщице в местном сельпо — из поездок в разные города. Родителям удалось накопить какую-то сумму и переехать в областной центр. Мама быстро нашла работу продавщицы, затем стала директором маленького магазинчика, вошла во вкус и открыла небольшой, вполне приличный и, главное, доходный ресторан.
Папа продолжал «бомбить» дальнобойщиком. Они купили неплохую квартиру, дачу. Дуню-Диану отдали в хорошую школу, параллельно в музыкальную по классу фортепиано, записали в разные кружки. Маленькая девочка была симпатичной и очень забавной: она так мило и непосредственно старалась копировать поведение и манеры светских дам. Теперь она их видела не только в журналах и по телевизору, но и в мамином ресторане. Это сейчас она презрительно думает о том, какая глухая провинция казалась ей высшим светом в мамином ресторане. Теперь она москвичка. Коренная, как говорит всем своим новым знакомым.
Она живет в старом доме с окнами на Тверскую в не очень удобной и довольно запущенной квартире и всем объясняет:
— Надо бы переехать в новый дом и более зеленый район. Но корни, знаете, как это держит. Тут жили еще мои прадед и прабабушка. Он был известный композитор, прабабушка — художница. С бабушкой и дедушкой я редко вижусь: они эмигрировали в Париж. А мне подарили эту квартиру. Здесь стены дышат чем-то глубоким, исконным, знаете, таким родным и магическим. А уж этот наш семейный рояль.. Я иногда ночи провожу за ним. Вижу всю нашу династию. Балы при дворе, полет в зимнюю стужу на тройке лошадей. Все это живет во мне, если вы понимаете, о чем я.
На самом деле паспорт выдавал еще одну неприятность: Диана была зарегистрирована в комнате коммунальной квартиры в Люберцах. Это была ее первая преодоленная вершина на пути к Москве. После школы Диана окончила музыкальное училище в своем городе. Поработала несколько месяцев музвоспитателем в детском саду и поехала попытать счастья в Люберцах, на подступе к столице.
Там одна ее одноклассница работала официанткой в кафе. Диана остановилась в ее съемной квартире. Устроилась посудомойкой в кафе. А затем по щадящей цене оформила фиктивный брак с местным спившимся бывшим интеллигентным человеком. У него были два достоинства: трехкомнатная квартира и вполне дворянская фамилия — Воронцов. Вот он наверняка был потомком какой-то династии, даже что-то говорил об этом, но Диане эти подробности были ни к чему. Получив штамп в паспорте и фамилию Воронцова, она стремительно занялась решением других проблем. Бедный фиктивный муж ахнуть не успел, пропивая свой гонорар за сделку, как сам, судя по всем подписям, продал трехкомнатную квартиру и купил комнату в коммуналке. С этой новой регистрацией и приличной суммой доплаты Диана и появилась в Москве. Снять старую квартиру в центре оказалось проще простого: одряхлевшие и обнищавшие владельцы уезжали на маленькие дачки, чтобы дышать свежим воздухом над грядками с картошкой и кустами с малиной.
С регистрацией в ближнем Подмосковье, музыкальным образованием, хорошей характеристикой с работы музвоспитателем Диана без труда устроилась учительницей пения в московскую школу. Для нормальных денег Диана быстро освоила рынок интернет-заработка и услуг. Работала диспетчером на телефоне сразу нескольких фирм и магазинов, предлагала сама помощь на дому — репетиторство, забирать из школы детей. И особая статья — «Молодая, образованная женщина с хорошим вкусом окажет помощь одинокому мужчине в создании уютного интерьера квартиры и улучшении собственного имиджа (выбор одежды, уход за внешностью)».
Дела пошли очень неплохо. Круг общения Диана тоже создавала для себя сама. Она регистрировалась в социальных сетях, вписывалась в обсуждения самых громких тем и пространно выдавала легенды о своей придуманной судьбе. Находила единомышленников и, главным образом, единомышленниц. Таких же «дворянок», как она сама. Это были условные подруги, которых после общения в личках и по телефону Диана отбирала для реальных контактов. Мужчин выбирают для других целей, не так явно и по другой программе — точно знала она.
В субботу Диана убрала квартиру, поменяла постельное белье, тщательно почистила серебряные рамочки старых фотографий на желтоватом плотном картоне.
Это были бабушки-дедушки хозяев квартиры. Прекрасные дамы в длинных платьях и шляпах с вуалью, стройные и красивые мужчины, похожие на героев английских сериалов. Диане очень нравился снимок, на котором яркая молодая женщина с волнистыми распущенными волосами, в белой блузке, приоткрывающей полную грудь, протягивала руки к прелестному младенцу, смотрела на него, лаская темными бархатными глазами, нежно улыбалась. Это, наверное, мать Нины Петровны Груздевой, хозяйки квартиры. А сияющий младенец в белой распашонке — она сама. Засушенная и нудная старая карга. Разумеется, своим гостям Диана говорила, что это ее предки. Младенец — ее мама, мадонна — бабушка. К каждому снимку она придумывала свою историю с подробностями, не особенно стараясь их запоминать. Разным людям Диана могла рассказывать разные истории, вычитанные в Сети. Ее обретенные в Интернете подруги чаще всего не знали друг друга.