Страница 16 из 47
Но внутри во мне медленно, мучительно росла новая, ещё более липкая ревность. Не к прошлому даже. К общности. К тому, что их связывало всё то, чего у нас с ним не было и уже не будет: годы, пережитое, бытовая ткань любви, из которой состоит настоящая близость.
На третий вечер я не выдержала.
Он вернулся поздно, пах холодом и чужим домом — не в прямом смысле, конечно, а тем неуловимым смесью улицы, дерева, стирального порошка и чего-то ещё, что я теперь научилась чувствовать безошибочно.
— Ты был у неё, — сказала я вместо приветствия.
Он устало снял куртку.
— У детей.
— У неё.
— У детей, Лиза.
— А она там не живёт, да?
Он посмотрел на меня.
— Ты хочешь скандал?
— Я хочу понять, ты теперь вообще где?
Вопрос прозвучал почти жалобно. Ненавижу такой тон. Но уже поздно было спасать достоинство.
— Здесь, — сказал он.
— Телом?
Он дёрнул челюстью. Плохой знак.
— Если ты собираешься каждый раз…
— Я собираюсь каждый раз помнить, что ты оттуда пришёл! — выпалила я. — И что там у тебя сыновья, дом и жена, которая двадцать лет с тобой жила! Да, я буду помнить! Потому что я не идиотка, Андрей! И не могу просто сделать вид, что ничего этого нет!
Он подошёл ко мне близко. Слишком близко. Не нежно — с усталым раздражением.
— А я не могу по щелчку перестать быть им отцом.
— Но мужем её ты уже перестал?
Молчание.
Вот она. Та самая секунда, в которой ответ важнее слов.
Он не сказал «да».
И я всё поняла.
Может быть, в тот момент впервые по-настоящему.
Не то что он всё ещё её любит — это я давно чувствовала, даже когда убеждала себя в обратном. А то, что между ними до сих пор есть что-то, куда я не дотягиваюсь. Даже после скандала. Даже после позора. Даже с моим ребёнком под сердцем.
И от этого стало так страшно, что я села прямо на край дивана, потому что ноги ослабли.
— Я устала быть второй, — сказала я шёпотом.
Он посмотрел на меня долго. Потом сел рядом.
— Сейчас уже нет никакой второй.
Я рассмеялась.
Горько. Не сдержавшись.
— Ты правда думаешь, что место в твоей квартире определяет место в твоей жизни?
Он ничего не ответил.
И именно это молчание потом будет вспоминаться мне чаще всего.