Страница 93 из 98
Заключение. О необходимости формирования государственной исторической политики России
Тактика ведения борьбы в информационных войнах часто сравнивается с атакой роя пчел. «Рой» атакует противника одновременно со всех сторон. «Пчелы» разрозненны, но действуют синхронно и подчинены общему замыслу. Государство, реагируя на каждый «укус», расходует несопоставимые ресурсы и в конечном итоге оказывается истощено. СССР в свое время оказался не готовым к противодействию такой тактике.
Именно так атакуется сегодня российское прошлое. Бороться с каждой пчелой в отдельности бесполезно. Да и сама по себе такая борьба приводит к признанию значимости каждого отдельно взятого противника. Противостоять этим атакам можно, лишь выстроив собственную ценностно-смысловую систему. Каждый факт в этой системе, каждая интерпретация встраивается с созданную теоретическую и ценностную матрицу. Наличие такой матрицы позволяет парировать любые новые выпады, отталкиваясь от уже готового методологического фундамента.
Но именно системы осмысления и представления истории у нас сегодня нет. Историки занимаются фактами – и не более того. Работа с документами превратилась в самоцель. Установился своеобразный архивный фетишизм. Итог – блокировка познавательных и ценностных потенциалов истории. Российская историческая наука оказалась безоружна перед противником. Не говоря уже о том, что часть академического сообщества (и не малая) перешла под его знамена.
Ключевым моментом такого обезоруживания стал запрет на наличие государственной идеологии. Из истории выхолащивались, во-первых, ценности, во-вторых, смыслы. После этого российскую историю можно было уже брать голыми руками. Историческое сознание народа при отсутствии должной профессиональной защиты со стороны гуманитарной науки было поражено. Итог – реализация сценария гибели России (операция «самоликвидация № 2») (рис. 5).
Рис. 5. Антироссийские исторические мифы в сценарии поражения исторического сознания
Вызовы времени, связанные с новым информационным наступлением, в фокусе которого оказывается история России, диктуют необходимость формирования государственной исторической политики. Впервые это понятие стало использоваться еще в 1980-е гг. в Германии, его появление связано с курсом Гельмута Коля, добивавшегося более позитивного переосмысления феномена немецкого патриотизма. Через ревизию истории проводилась мысль, что немцам надо поменьше каяться за преступления прошлого. Готовилась почва для позиционирования Германии в качестве лидера Европы. Первоначально понятием «историческая политика» оперировали противники соответствующего политического курса, но затем взяли на вооружение его сторонники.
В 2004 г. группа польских историков выступила с инициативой разработки и проведения активной исторической политики. Опыт ее проведения в Польше имеет давнюю традицию. Еще в Средние века в польских интеллектуальных кругах вырабатывались исторические концепты, используемые против геополитических соперников Польши, в частности против России. Реализация исторической политики на новом этапе уже дала определенные результаты. Среди них – извинения, принесенные Российской Федерацией по весьма запутанному и неоднозначному «Катынскому делу».
Во многих других странах, в которых соответствующее понятие не используется, государственная историческая политика реализуется по существу. Существовала она и в СССР – и до определенного момента была достаточно успешной. Термин «исторический фронт» являлся действительным отражением идеологических боев за историю. Существовало специальное направление критики буржуазных ревизионистов в исторической науке. Однако со временем от вопросов целостного осмысления исторического процесса советская гуманитаристика уходит. Теоретический же арсенал исчерпывался трудами классиков марксизма, безнадежно устаревшими применительно к новым вызовам и реалиям. В итоге, когда идеологические шлюзы были открыты, выяснилось, что к открытой полемике мы не готовы.
Деидеологизация истории в России означала по факту принятие идеологии геополитических противников. Распространение россиефобских мифов задавалось принятым как нечто само собой разумеющееся общим представлением о ходе истории. Мифы сводились к либеральной версии в ее различных модификациях. Суть ее состояла в последовательном освобождении человека от различных социальных обременителей. Современной ее версией выступает, в частности, теория модернизации. Но если социальные связи являются обременителями для человека и в процессе истории он освобождается от зависимости от них, то все, что связано с социальностью – государство, народ, религия, традиции, – наделяется негативными характеристиками. А здесь уже один шаг до негативного вердикта в отношении всей страны.
Такому подходу могла бы противостоять концепция солидаризационного развития. Она может выражаться в разных версиях – как история государствостроительства, как история цивилизаций, как история классовой борьбы, как история борьбы добра и зла. Однако не взята ни одна из версий.
Только в 2012 г. впервые за долгое время на уровне высшей власти были произнесены слова о том, что у России свой собственный путь развития, свой собственный цивилизационный код. Заявление было сделано, но пояснения, в чем состоит этот код, не последовало. Пояснить, казалось бы, должны были ученые-гуманитарии, прежде всего историки. Однако выяснялось, что отечественная гуманитарная наука попросту не готова к решению подобных задач. В категориях определения ценностной матрицы России, ее историософии она не работает.