Страница 4 из 83
Глава 3. Сестра
Артур повинуется моему требованию. Он перестает смотреть на меня. Я с облегчением перевожу дыхание, как будто пробежала стометровку.
Я должна сообщить Юле о том, что ее парень как-то странно на меня смотрит?
Совесть подсказывает мне, что должна. А здравый смысл вопит: «Ни в коем случае!». Юля ревнует Артура к каждому столбу. Пожалуй, единственная девушка на этой планете, к которой Юля не ревнует своего парня, это я. Не потому что считает меня некрасивой или недостаточно привлекательной, а потому что всецело доверяет мне, как себе самой.
Мы с Юлей как сестры. С самого детства мы живем по соседству. Наши мамы ходили вместе на прогулки, когда мы с Юлей лежали в колясках с сосками во рту. Потом мы с Юлей пошли в одну группу детского сада и сразу стали подругами. Наши мамы тоже продолжали дружить, наши папы были в прекрасных приятельских отношениях. После детского сада нас с Юлей отдали в один класс в школе.
Мы все время были вместе. Везде. Лучшие подруги, которых учителя рассадили по разным рядам, чтобы не разговаривали и не хихикали на уроках. Но даже так мы с Юлей находили способ общаться на скучных предметах: передавали друг другу записочки через одноклассников.
Одну из таких записок в седьмом классе перехватила учительница географии. Старая вредная тетка, которая считала свой предмет самым важным в школьной программе. Она выхватила записку из руки одноклассницы и зачитала вслух мое послание Юле:
«А мне больше Андрей нравится».
Так мой одноклассник Андрей узнал, что я питаю к нему симпатию. А вместе с ним и весь класс, включая прихлебателей Андрея. Мне устроили самую настоящую травлю. Андрей смеялся надо мной, отпускал тупые шуточки в мой адрес. Называл страшной лошадью и говорил, что лучше поцелуется с жабой, чем со мной. Я впервые в жизни столкнулась с жестоким буллингом и находилась в полной растерянности, не зная, что делать и как с этим справляться.
Однажды после очередного унижения со стороны Андрея Юля подошла к нему и со всей силы дала по голове своей тяжелой сумкой с учебниками. Андрей упал и потерял сознание. Ему констатировали сотрясение мозга. Его родители подняли скандал на всю школу, требовали, чтобы Юлю отчислили. Ее несколько раз в присутствии родителей вызывали в кабинет директора и заставляли извиниться перед Андреем, а Юля вместо извинений показала ему средний палец. При директоре, при своих и его родителях.
Тот скандал в итоге удалось как-то замять с помощью денег. Но зато Андрей и его дружки перестали надо мной смеяться. Вообще все перестали. Конечно, отчасти я сама виновата в той ситуации, что написала такое в записке Юле и передала через одноклассников. Кто угодно из них мог развернуть записку и прочесть.
А когда мне было четырнадцать лет, мои родители погибли. У них была годовщина свадьбы, они планировали отметить ее поездкой на выходные в спа-отель. Я осталась дома одна, ко мне пришла с ночевкой Юля. Я радовалась, что родители уехали на все выходные. Мы с Юлей устроили пижамную вечеринку: делали маски для лица, красили ногти, ели пиццу и смотрели сериал.
А утром зазвонил домашний телефон, и на том конце провода сообщили, что мои родители погибли по дороге в спа-отель. Папа ехал по подмосковной трассе на высокой скорости, у него лопнуло колесо, и машина начала переворачиваться. Погибли мои родители и водитель автомобиля, с которым они столкнулись.
Я плохо помню, что было потом. От стресса и нервов у меня произошел провал в памяти. Знаю, что организацию похорон полностью взяли на себя родители Юли. Но сами похороны, прощание с родителями не помню совершенно. В голове сохранился только один фрагмент — как два гроба опускали в общую широкую яму. Больше ничего не помню.
Я осталась одна. Совсем. Из ближайших родственников в Москве только папина двоюродная сестра, но у нее есть своя семья, к тому же папа не так уж близко с ней общался. Все остальные родственники живут в других городах, и связь с ними у родителей тоже была не очень тесной.
Я должна была отправиться в детский дом. Но родители Юли оформили надо мной опеку и забрали жить к себе. Хотя им это было не очень удобно. У них небольшая трехкомнатная квартира: две изолированные комнаты и проходной зал. Тесная кухня шесть метров. А у Юли еще есть младший брат, поэтому я ну точно была лишней в их квартире.
Но родители подруги — тетя Вера и дядя Коля — несмотря на собственные неудобства, все равно не допустили, чтобы меня забрали в детский дом. Я стала жить у них, вместе с Юлей в ее комнате. Мы спали на одной кровати. Ее брат во второй комнате, а тетя Вера и дядя Коля в зале на диване.
Я прожила с Юлиной семьей четыре года, пока мне не исполнилось восемнадцать. На протяжении всех четырех лет родители подруги содержали меня, кормили, одевали, обували и ни разу не сказали мне плохого слова. Деньги, которое государство платило им как опекунам, они отдавали мне на карманные расходы. Раз в год они всей семьей ездили на море и брали с собой меня.
Когда мне исполнилось восемнадцать, я изъявила желание переехать в свою квартиру, оставшуюся после гибели родителей.Тетя Вера и дядя Коля удивились и не захотели меня отпускать. Настаивали, чтобы я жила у них, пока не окончу институт и не устроюсь на работу. Но я отказалась. Я не хотела больше их стеснять, хотя ни разу ни словом, ни намеком никто не дал мне понять, что я мешаю их семье. Я собрала вещи и вернулась в свою квартиру через несколько домов от Юлиной семьи.
Сейчас я учусь на втором курсе экономического факультета, а после учебы подрабатываю официанткой в японском ресторане. У меня график два через два. Чаевых хватает, чтобы скромно прожить месяц и совсем немножко отложить на черный день. Юлины родители продолжают присматривать за мной. Ее мама приходит пару раз в неделю с кастрюлями борща и контейнерами котлет.
— Ты учишься и работаешь. Когда тебе готовить? — говорит тетя Вера каждый раз, когда я вяло протестую.
Юля не просто моя лучшая подруга. Я на полном серьезе считаю ее своей сестрой. У меня нет никого ближе Юли и ее семьи. Если бы не тетя Вера и дядя Коля, то после похорон родителей я бы прямиком отправилась в детский дом, и неизвестно, что бы со мной стало. Семья Юли — это теперь моя семья тоже.
Поэтому я не хочу, не хочу, не хочу, чтобы ее парень ТАК на меня смотрел!