Рубиновый

— Нет, конечно, нет. Я помню, что его заставили снять ботинки, но никто и не подумал о волосах.

— На это он и рассчитывал. После того как первый из спорщиков зашел в комнату, Калугин выждал некоторое время, а затем ушел по-английски. Разумеется, прихватив с собой тетрадь. Теперь он спокойно мог это сделать, потому что отвлек внимание всех отличным способом. Думаю, господин Калугин даже посмеивался про себя, потому что видел некую иронию в том, что двадцать человек будут искать один предмет, вовсе не понимая, зачем они ищут его на самом деле.

— Пусть так.. – проговорила несколько ошеломленная его выводами Маша. – Но что же было в тетради?

— Я могу предположить, что в ней были стихи, как и объявил во всеуслышание Гроздев. – Стихи, написанные его женой. Но только не старые – или, во всяком случае, не только старые. Потому что компьютером она не пользовалась, а где же еще записывать романтичной даме лирические стихи, как не в собственной тетради?

— И ты думаешь, что они были посвящены Калугину? – недоверчиво произнес Сергей. – В это я могу поверить, но неужели Гроздева стала бы держать тетрадь на видном месте?

— А она и не держала. Тетрадь при переезде была спрятана в ящик вместе с остальными ее вещами. Но ящик попался на глаза Гроздеву, тот схватил то, что лежало сверху, и собирался предать огласке юношеские стихи супруги. Кстати, я не уверен, что там были именно стихи. Судя по тому, что рассказала Маша, с Гроздевой станется вести дамский дневник с подробным описанием своих переживаний.

— И ее любовник знал об этом. – Маша вспомнила веселого синеглазого Калугина, замкнутую Алевтину, старательно скрывающую раздражение на супруга, самого Гроздева, который ее утомлял так, как может постоянный ровный шум утомлять человека, привыкшего к тишине.

— Конечно. Не исключено, что решение начать собственный бизнес было связано с его отношениями с женой партнера. Но это только предположение и ничем не подтвержденная фантазия. А вот во всем остальном я уверен. Калугин спасал Алевтину – отсюда побег с тетрадью, пари и последующее исчезновение.

— Почему тогда он не отвечал на звонки? – поинтересовался Сергей.

— Но это совершенно очевидно! Калугин продумал все, кроме одного – объяснения, куда же на самом деле он спрятал тетрадь. И пока не найдет такое объяснение, он не будет брать телефон. Думаю, он выкрутится: например, скажет, что действительно отключил датчик и выбросил тетрадь в окно. Только для этого ему предстоит найти человека, который покажет ему, как отключать этот самый датчик. И, полагаю, решением именно этой проблемы и занят в настоящее время господин Калугин. Должен сказать тебе спасибо, Маш, – твои ассоциации были хорошей подсказкой. Ты вообразила Калугина пиратом, то есть человеком, грабящим других. Закрыла вуалью лицо жене Гроздева – только маска могла бы явственнее сказать о том, что ты представляешь ее скрывающей свои чувства. А самого Гроздева назвала дровосеком.

— Дровосека не могу объяснить, – признался Сергей.

— Дровосек рубит деревья. Гроздев был тебе неприятен, Маш?

— Да. – Она кивнула. – Неприятен. Он из породы самоуверенных вульгарных людей, которые подавляют всех вокруг себя.

— Ну, разумеется. И ты любишь деревья. Какая-то деталь вызвала у тебя эту ассоциацию – человек, который уничтожает то, что тебе нравится. Может быть, тот можжевельник, который ты переставила на полку? Впрочем, это неважно. В результате получился дровосек. Но пират, отбирающий у хозяев их имущество, был самым ярким образом. После него сложилось и все остальное.

В комнате наступило молчание. Маша вспоминала людей, с которыми провела три часа, и думала о том, что будут делать дальше эти трое, разыгравшие сегодня сцену, в которой непонятно было до конца, кто кого обманывал. «Калугин убедительно расскажет, как именно он отключил датчик, и покажет, куда выкинул тетрадь. Ее, конечно, не найдут, и Алевтина будет выговаривать ему за глупые шутки. А Гроздев будет смотреть на них своими выпученными, как у быка, глазами, и неизвестно, что он подумает обо всем этом. Наверное, неправильно, что все мои симпатии не на его стороне, а на стороне того, кто так изобретательно защищал свою женщину, но я ничего не могу с этим поделать. Одно я знаю точно – больше я не пойду на вечеринки к Гроздевым. Пусть загадывают свои загадки без меня».

Илюшин выложил из камешков кошачью морду с разноцветными глазами – одним синим, другим зеленым – и посмотрел на друга. Сергей сидел, нахмурившись, и что-то обдумывал.

— Серега! – позвал его Макар. – У тебя кожа на лбу шевелится от напряжения. По-моему, мы все логично объяснили. Что тебя тревожит, мой глубокомысленный друг?

— Не могу отгадать твою идиотскую загадку, – буркнул тот. – Маленький, серенький и на слона похож – кто это такой?

На лице Макара промелькнуло изумление, а в следующую секунду он расхохотался.

— Так вот над чем ты думаешь! – проговорил он сквозь смех. – Ладно, скажу, как ни велико искушение заставить тебя провести бессонную ночь. Это слоненок.

— Сло-не-нок? – по слогам переспросил Сергей, не веря своим ушам. – Слоненок?!

— Ну конечно! Он маленький, серенький и похож на слона. Все логично.

Глядя на лицо мужа, оскорбленного такой разгадкой, Маша рассмеялась вслед за Макаром.

— Иногда, ей-богу, не нужно искать черную кошку в белой комнате, – посоветовал тот, превращая кошачью морду с разноцветными глазами в кучку камешков и высыпая их в коробку. – Даже если тебя будут уверять, что она там есть.