Небесный всадник 5

— Нет, но… вы не думали, что храм был забыт не просто так?

— В плане? — уточнил я.

— В том плане, что часть барельефов, что могла пролить свет на произошедшее, уничтожена. И именно часть, а не все? Словно хотел кто-то, чтобы потомки не узнали о произошедшем?

— Из-за предательства?

— Или потому что, знания иногда не только сила, но и смерть.

М-м-м…

— Можно для тупых прояснить?

— Можно, Самсон. Не знание — это не тупость. Тупость — это не стремление постичь истину и стать мудрее. Что касается вопроса, был у нас однажды такой случай, зло у пустынных земель, которое питалось нашими жителями. Его было невозможно ни описать, ни вспомнить, оно просто было, пока были мы. Сколько людей туда не посылали, сколько не бились всадницы, все находили там свой конец. Знаешь, как мы поступили?

— Как?

— Мы перестали туда ходить. Отселили жителей нашей империи, запретили приближаться к тому месту под страхом смерти. И нападения прекратились. Чудовище, которое не мог никто победить, умерло от голода.

— Вот так просто?

— Иногда самые странные решения дают самые неожиданные плоды, Самсон, — ответила Нильефа. — И к чему я это говорю сейчас вам. Вы не думали, что забыли прошлое потому, что именно забвение помогает бороться с тем, что невозможно победить другими силами?

— Или кто-то, кто оставил надпись «нас предали», попросту уничтожил память о предателях, — сказа я в ответ. — Вариантов много, но узнать правду можно, только если знать, что произошло.

— Что ж, понимаю твою заинтересованность, осуждать за любопытство не буду. Если хочешь узнать правду, то вряд ли от меня ты её услышишь, но да, мы строили храмы, мы храним память о том, что было, а потому где-то точно помнят об этом. Но не здесь, а в другом городе. Он ближе к пустынным землям находится, Эриум. Этот город испокон веков славился своими мастерами и камнем, коего найти очень сложно. Хочешь ответов — ищи их там. Они скажут больше, чем я.

— М-м-м… а где этот ваш Эриум? — поинтересовался я.

— Я могу дать тебе проводника…

— Не надо! — тут же поспешил отказаться я. — Мне своих достаточно.

— Тогда я дам карты. Покажу, объясню, и ты сможешь найти его закрытыми глазами.

Я в своей квартире открытыми глазами иногда носки найти не могу, а она про город среди лесов говорит.

— Спасибо, — кивнул я.

— Тебе спасибо, Самсон. Для нас ты будешь всегда другом, разве что не встретимся мы с тобой на поле боя, но тогда не обессудь.

— Ну я этого постараюсь, конечно же, избежать… — протянул я.

Карты мы получили. Нам даже разрешили оставить их себе, что было верхом роскоши, учитывая, что мало того, что бумага, так ещё и карты! Это у нас это карты, а там КАРТЫ! Столько трудов и средств угроблено, что можно расплакаться. Они стояли целое состояние в буквальном смысле.

— Значит нам надо лететь сюда, — ткнул я пальцем в город. — А это у нас… пустыня, я так понимаю.

— Граница с пустыней, — поправила меня Тефея.

— Бывала в пустыне?

— Ни разу не видела. Говорят, что там как у нас море, но из песка и с огромными волнами.

— А ещё там нет воды, жарко, и песок забивается во все щели, — пожаловалась Ози. — Мерзкое место, хоть и красивое. Но то захолустье не в самой пустыне находится, как я понимаю, а на границе, поэтому там ещё терпимо будет.

— Я бы хотела туда слетать. Звучит интересно, — с интересом разглядывала карту Тефея.

— Нравится его из жопы выковыривать?

— Так не надо его туда засовывать, — дал я совет.

— Я слышала, там живут кочевые народы.

— И постоянно делают набеги на приграничье, а потом скрываются в буре, и хрен ты что найдёшь.

— Прямо как у нас с холодными землями, — вспомнил я. — Надеюсь, логова чудовища два-ноль не будет.

— А что за чудовище один-ноль было? — спросила Ози.

— В дороге расскажу. Давайте, выдвигаемся, быстрее долетим — быстрее освободимся.

— Да можно и не быстро… — пробормотала Тефея.

Мы отправились этим же днём.

И вновь полёт по бескрайним просторам. Люблю летать, а в неизведанные края люблю летать в два раза больше. Никогда не знаешь, что тебя ждёт впереди: то гроза, то огромные озёра, то Бегемот насрёт, пролетая на деревней — мир полон приключений. Хотя однотипный пейзаж со временем, конечно, достаёт. Теперь я понимаю, что роуд-муви — это не только приключения, но и очень долгие переходы, которым не видно ни конца, ни края.

И тем не менее классно.

Хотя и немного грустно. Почему? А ты бросаешь вниз взгляд, и всё те же мысли — сотни деревень под тобой, где живут люди, которых ты никогда не узнаешь. Которые родились и умерли, неся свою историю, никому не известную. И если они заметят тебя в небе, то в первый и последний раз, и, по факту, вы никогда больше не увидитесь.

Кстати, в этом был и минус путешествия на драконах. Ты буквально пролетал над всем. Не шёл по дорогам, своими глазами видя округу, проходя через деревни и натыкаясь на интересные события, а буквально скипал их, пролистывал, просто пролетев сверху. Так что для путешествий дракон — топ. Для роуд-муви — не очень. Приключения превращались в: пролети из точки «А» в точку «Б».

— Что грустишь? — обернулась ко мне Ози. Она сидела передо мной, чтобы в случае чего я всегда мог прийти на помощь. Например, столкнуть с дракона.

— Да так… — и пересказал свои мысли, на что она лишь рассмеялась.

— О какой херне же ты иногда думаешь.

— А вот ничего не херня, — возмутился я. — Вполне себе интересные мысли. Ты сама никогда об этом не задумывалась?

— Сейчас задумалась и жалею. Правильно говорят, дурость заразна. Кстати, мне тут нашептали на ушко, что тебя кошмары мучают. Это правда?

— А ты знаешь, как с ними бороться? — я даже чуток оживился.

— Не-а.

— Тогда зачем спрашиваешь?

— Разговор поддержать.

Меньше всего я хотел поддерживать разговор. А на привале, как говорится, вспомнишь говно — вот и оно: я опять видел ту тень. Но ничего сверхординарного: он опять стоял и пялился на меня своими чёрными глазами. Иногда мне казалось, что он просто хочет свести меня с ума. Типа сталкера, который стоит около твоих окон, пока ты кукухой не поедешь.