Страница 33 из 52
— Сегодня будь осторожна с ним, — сказал он.
— С кем?
Он посмотрел ей в глаза с такой прямой ревностью, что у неё снова ослабели колени.
— Не делай вид, что не понимаешь.
Анна ничего не ответила. Вышла из машины, захлопнула дверь и почти бегом пошла к бизнес-центру, чувствуя на себе его взгляд до самых стеклянных дверей.
Совещание началось через сорок минут. Виктор был жёстким, собранным и почти холодным. Он задавал вопросы, поправлял отчёты, просил цифры и ни разу не посмотрел на Анну дольше, чем позволяла рабочая необходимость. И именно это было хуже всего.
Она сидела, делала записи и пыталась не думать о том, что под юбкой кожа всё ещё помнит утро. Пыталась не думать о Лёше. Пыталась не думать о том, что Виктор замечает в ней каждую мелочь, даже когда делает вид, будто занят только таблицами.
После совещания люди начали расходиться. Кто-то задержался у проектора, кто-то обсуждал сроки у двери. Анна собирала бумаги слишком медленно, потому что уже чувствовала: он не отпустит её просто так.
— Анна, останьтесь, — сказал Виктор.
Дверь переговорной закрылась. Стало тихо.
Анна не подняла головы сразу.
— Что-то не так в отчёте?
— В отчёте нет. В вас — да.
Она всё-таки посмотрела на него. Виктор стоял у стола, с идеально спокойным лицом, но глаза у него были тёмные, злые почти. Он подошёл ближе и остановился рядом, так что она почувствовала его тепло ещё до прикосновения.
— Он подвозил вас утром? — спросил Виктор.
Анна замерла.
— Откуда ты…
— От вас пахнет не только вашим парфюмом, — сказал он низко. — И вы сегодня вошли сюда с лицом женщины, которая уже успела кому-то отдаться до девяти утра.
Эта фраза ударила так точно, что Анна не смогла даже возмутиться. Только сильнее сжала папку в руках.
— Ты не имеешь права так со мной разговаривать.
— А вы не имеете права приходить ко мне после его рук и делать вид, что ничего не произошло.
Он сказал это спокойно, почти без громкости, и именно от этого у неё внутри всё вспыхнуло. Виктор наклонился ближе, коснулся её колена, потом выше, медленно, не торопясь, будто проверял, сколько правды она выдержит, если он будет говорить и касаться одновременно.
Анна закрыла глаза на секунду и тут же открыла. За стеклом уже никого не было. Офис жил своей обычной жизнью, а здесь, в полупустой переговорной, она снова стояла между стыдом и тем страшным облегчением, которое чувствовала рядом с ним.
— Посмотри на меня, — сказал Виктор.
Она посмотрела.
— Утром был он. Сейчас я. И ты уже не понимаешь, кого боишься сильнее, да?
Он коснулся её под юбкой так уверенно, что у Анны подкосились ноги. Она схватилась за край стола, чтобы не выдать себя движением, а Виктор смотрел на неё не отрываясь. В его прикосновениях не было торопливого голода Лёши. Было другое — точность, власть, знание того, как именно она сдаётся.
— Виктор… здесь нельзя.
— Поэтому ты и дрожишь сильнее.
Он заставил её пережить несколько длинных, мучительно горячих минут, после которых Анна едва могла собраться. А потом так же спокойно отступил, поправил манжету рубашки и сказал, будто ничего особенного не произошло:
— В семь у нас встреча с клиентом в центре. Не опаздывайте.
— Какая ещё встреча?
— Узнаете вечером.
Он вышел первым, оставив её одну с пылающим лицом, дрожащими руками и ощущением, что день только начался, а она уже прожила в нём слишком много чужой близости.
К семи Виктор заехал за ней сам. Дмитрию она сказала, что будет поздно из-за ужина с клиентами, и это оказалось страшно легко. Слишком легко.
Машина Виктора была тёплой, тихой, дорогой. Он вёл молча почти всю дорогу, только один раз сказал, что партнёр снял номер в небольшом отеле в центре и удобнее обсудить финальные детали там, в ресторане, чем тащиться обратно в офис. Всё звучало логично. Рабоче. Даже слишком логично.
Ужин действительно был. Клиент действительно пришёл. Они правда обсуждали условия, сроки, поставки. Анна почти ненавидела Виктора за то, что он и здесь не дал ей возможности списать всё на явный обман. Всё было по-настоящему. Просто между деловыми фразами под столом иногда встречались их взгляды, и от этих взглядов у неё поджимались пальцы в туфлях.
Когда клиент ушёл, было уже поздно. Виктор проводил его, вернулся к столику и налил ей ещё немного вина.
— Тебе заказать такси? — спросил он.
— Да, наверное.
Он смотрел на неё несколько секунд, потом тихо сказал:
— Я снял номер наверху. Идём.
Она не ответила. Но встала.
В лифте они не сказали ни слова. Виктор стоял чуть позади, и Анна чувствовала его тяжёлый взгляд на своей спине. В коридоре тоже была тишина — только звук её каблуков и гулкое биение сердца в ушах.
Как только дверь номера закрылась за ними, Виктор медленно повернул ключ в замке. Щелчок прозвучал как приговор. Анна не выдержала первой. Она шагнула к нему и потянулась за поцелуем. Виктор ответил жёстко, властно, сразу беря контроль. Его язык проник глубоко в её рот, а рука крепко сжала её волосы на затылке.
— На колени, — тихо, но твёрдо сказал он, отстранившись.
Анна посмотрела на него снизу вверх, дрожа, но послушно опустилась на ковёр. Виктор медленно расстегнул рубашку, не спеша, наслаждаясь моментом.
— Руки за спину.
Он взял свой галстук и туго связал ей запястья. Потом достал из чемодана тонкий кожаный ремень и показал ей.
— Сегодня я буду напоминать тебе, кому ты принадлежишь.
Виктор поднял её на ноги, подвёл к большой кровати и заставил встать на колени на краю, лицом вниз, грудью на постель, а попой вверх. Руки, связанные за спиной, не давали ей возможности опереться.
Он медленно задрал её платье до талии, стянул трусики вниз и отбросил в сторону. Анна стояла перед ним полностью открытая — пышная попа поднята, киска уже блестела от возбуждения. Виктор провёл ладонью по её ягодицам, а потом резко шлёпнул. Сильный, звонкий удар.
— Ах! — вскрикнула Анна.
— Это за то, что позволяла Лёше прикасаться к тебе, — спокойно сказал он и шлёпнул ещё раз, сильнее. — А это — за то, что кончала от него.
Он нанёс серию жёстких шлепков, чередуя ягодицы, пока её кожа не стала ярко-красной и горячей. Анна стонала и всхлипывала, но таз сама поднимала выше, подставляясь под его ладонь. Виктор наклонился, схватил её за волосы и потянул голову назад.
— Ты чувствуешь, как течёшь? — прошептал он ей на ухо. — Твоя киска уже вся мокрая от того, что я тебя наказываю.