Страница 25 из 52
Глава 11. Первый настоящий срыв
После той ночи с Дмитрием Анна ходила как будто с тонкой трещиной внутри. Снаружи всё оставалось прежним: утренний чай, рабочие письма, магазин у дома, его спокойный голос по вечерам. Но стоило ей остаться одной хотя бы на минуту, как внутри поднималось тяжёлое, почти злое чувство, потому что она уже знала, какой может быть желанность, и больше не умела делать вид, будто ей хватает тёплой, виноватой нежности.
Хуже всего было то, что она пыталась быть честной. Пыталась вернуться в брак не только телом, но и сердцем, пыталась снова захотеть мужа так, как раньше, только желание больше не подчинялось ей. Оно стало отдельной, упрямой частью её самой и теперь отзывалось на другие взгляды, другие руки, другие голоса.
Лёша писал каждый день. Иногда просто спрашивал, как она, иногда бросал короткие, опасные фразы, после которых у неё дрожали пальцы. После командировки он стал ещё прямее, будто почувствовал, что Анна уже не стоит на месте, а медленно катится вниз по той горке, с которой потом нельзя вернуться на прежнюю высоту.
В субботу Дмитрий уехал к матери с ночёвкой. У неё в квартире после протечки остались дела с мастером, нужно было помочь передвинуть мебель и остаться, потому что свекровь боялась ночевать одна. Он говорил об этом спокойно, по-доброму, даже обнял Анну на прощание чуть крепче обычного, будто чувствовал её странную хрупкость последних дней, но не понимал, откуда она взялась.
Анна осталась одна, и тишина квартиры почти сразу стала опасной. Она убиралась, складывала бельё, зачем-то заново протирала столешницу на кухне, ставила чайник, потом забывала, зачем включала его. Всё это было не про порядок. Всё это было про страх перед вечером, в котором не будет ни мужа, ни оправданий, ни случайного шума, за который можно спрятаться.
Лёша написал ближе к шести.
«Ты одна?»
Анна долго смотрела на экран. Ей казалось, что любой ответ уже будет шагом туда, куда она и так слишком долго шла.
«Да. Дима у матери».
Почти сразу пришло новое сообщение.
«Я приеду».
Она могла написать «не надо». Могла выключить телефон, пойти в душ, лечь спать пораньше и потом утром гордиться собой за маленькую победу. Но вместо этого так и осталась стоять посреди кухни с телефоном в руке, чувствуя, как сердце стучит слишком часто для женщины, которая якобы ещё всё контролирует.
Когда раздался звонок в дверь, она уже знала, что откроет. Не потому что её заставили, не потому что не было выбора, а именно потому, что больше всего на свете ей хотелось перестать бороться хотя бы на один вечер.
Лёша вошёл быстро, с холодом на плечах, с влажными от улицы волосами и с тем самым взглядом, который всегда лишал её воздуха. Он был в тёмной куртке, в простой футболке под ней, чуть небритый, слишком живой, слишком мужской, слишком настоящий для её аккуратно устроенной квартиры. Рядом с ним всё становилось не красивым, а горячим, не правильным, а честным.
Он закрыл дверь, но не шагнул к ней сразу. Несколько секунд просто смотрел, и от этого молчания Анне стало тяжелее, чем от любого прикосновения. В его глазах не было лёгкости, только голод, напряжение и что-то почти болезненное, будто он и сам слишком долго держался.
— Я могу уйти, — сказал он тихо. — Но если ты сейчас скажешь «останься», я уже не буду хорошим.
Анна почувствовала, как по спине прошёл жар. В этих словах было именно то, чего ей не хватало всё это время: не извинение, не осторожная проверка, а мужская правда, грубоватая и оттого особенно живая.
— Останься, — сказала она.
Лёша выдохнул сквозь зубы, как будто именно этого и ждал, но всё равно до конца не верил. Потом подошёл к ней вплотную, обхватил ладонью её шею сзади, не душа, а крепко удерживая, и заставил поднять на него глаза.
— Я с ума схожу от тебя, Ань, — сказал он хрипло. — От того, как ты смотришь, как молчишь, как врёшь себе. Я уже не могу делать вид, что просто рядом.
Она хотела ответить, но он поцеловал её раньше. Поцелуй был не нежным в привычном смысле, а жадным, тяжёлым, почти злым от накопившегося желания. Анна сразу задохнулась в нём, вцепилась пальцами ему в плечи и сама подалась ближе, потому что именно этого и ждала: чтобы её не уговаривали, а забрали из её сомнений одним движением.
Лёша целовал её так, будто давно запомнил, как именно она ломается под напором. Его ладони были везде сразу — на спине, на талии, на бёдрах, под тонкой тканью платья, — и в каждом движении чувствовалась не аккуратность, а право сильного мужчины, которого слишком долго держали на расстоянии. Это не пугало её. Наоборот, именно от этой грубоватой уверенности у неё подкашивались ноги.
— Ты вся дрожишь, — выдохнул он ей в губы. — Скажи ещё, что не ждала меня.
— Не надо, — прошептала Анна, уже зная, что это не запрет.
— Нет, надо. Я хочу слышать правду хоть раз.
Он поцеловал её снова, жёстче, глубже, будто наказывал за все её отступления и одновременно спасал от них. Анна чувствовала его силу так остро, что голова кружилась. С Виктором она теряла контроль медленно, шаг за шагом. С Лёшей всё было иначе: он входил в её тело и мысли как пожар, и рядом с ним не хотелось быть хорошей, хотелось быть настоящей.
Алексей прижал её спиной к кухонному столу так резко, что Анна едва успела схватиться за его плечи. В следующую секунду он уже стоял между её широко раздвинутых ног, задрав платье до талии. Его глаза горели.
— Боже, какая ты… — глухо проговорил он, проводя ладонями по её пышным бёдрам. — Мягкая, горячая, настоящая. Тебя не надо жалеть, Ань. Тебя надо ебать так, чтобы ты забыла, как дышать.
Он рывком стянул с неё платье через голову и отбросил в сторону. Бюстгальтер полетел следом. Тяжёлая, большая грудь Анны вырвалась на свободу, колыхнувшись перед его лицом. Алексей сразу жадно вобрал в рот один сосок, сильно посасывая и покусывая, пока второй рукой грубо мял вторую грудь.
Анна застонала, запустив пальцы в его волосы. Он резко опустился на колени, задрал её ногу себе на плечо и прижался лицом к её уже текущей киске. Язык вошёл глубоко, жадно, почти грубо. Он вылизывал её шумно, смачно, не стесняясь рычать от удовольствия. Два толстых пальца вошли в неё и начали быстро трахать, пока язык яростно работал по клитору.
— Лёша… ахх… я сейчас!.. — Анна закусила руку, но это не помогло.
Первый оргазм ударил её прямо на кухонном столе. Ноги задрожали, киска сильно сжалась вокруг его пальцев, и она кончила ему на язык, тихо всхлипывая от силы ощущения.