Страница 18 из 52
Анна сидела красная, напряжённая, с ровной спиной и бокалом в руке. Ей казалось, что если она сделает лишний вдох, всё станет очевидным. Если посмотрит на Алексея — выдаст себя. Если посмотрит на Виктора — окончательно пропадёт.
— Ты какая-то тихая, — сказал Дмитрий и накрыл её руку своей ладонью.
От этого невинного прикосновения её накрыло стыдом. Рука мужа была тёплой, родной, доверчивой. Под столом чужие руки заставляли её забывать, как дышать, а рядом сидел человек, который любил её и ничего не знал.
— Просто устала, — сказала Анна.
— День тяжёлый? — спросил он.
— Очень.
Алексей убрал руку первым. Анна почти выдохнула, но тут же поняла, что свобода не принесла облегчения. Виктор, наоборот, коснулся её чуть смелее, на грани того, что она ещё могла выдержать за столом, и в этом было его отличие: он не торопился, он словно проверял, сколько правды она сможет унести на лице.
Анна закрыла глаза на секунду и сделала вид, что пробует вино. Горло пересохло, тело дрожало, а в голове билась только одна мысль: это не должно происходить здесь. Не в её доме. Не рядом с Дмитрием. Не сразу с ними обоими.
И всё же происходило.
Когда ужин наконец закончился, Анна встала слишком резко. Стул скрипнул по полу, Дмитрий удивлённо посмотрел на неё, а она уже собирала тарелки, лишь бы уйти на кухню и остаться одной хотя бы на минуту.
— Я помогу, — сказал Алексей.
— Я тоже, — спокойно добавил Виктор.
— Не надо, — Анна сказала это чуть громче, чем собиралась. Потом заставила себя улыбнуться. — Сидите. Я сама.
На кухне она поставила тарелки в раковину и упёрлась ладонями в столешницу. Её трясло. Не от страха только, не от стыда только, а от чудовищного возбуждения, которое делало её слабой и злой на саму себя.
Она включила воду, чтобы заглушить дыхание. За стеной Дмитрий что-то рассказывал, Алексей смеялся, Виктор отвечал низким спокойным голосом. Все трое звучали так, будто вечер был обычным, почти дружеским, почти безопасным.
Анна посмотрела на своё отражение в тёмном окне. Лицо горело, губы были приоткрыты, глаза блестели так, что она сама себя не узнала. Она хотела сказать себе, что это был предел, что дальше нельзя, что сегодня она окончательно испугалась и остановится.