Страница 94 из 746
– Как давно исчез отец Андре? – спросил я.
– Слишком давно.
Я зажег сигарету и предложил ей.
– И ты ничего о нем не знаешь?
– Да нет. Он просто исчез, вот и все. – Она улыбнулась мне. – Не беспокойся, милый, он сюда не придет. Его нет в городе.
– А я думал, ты даже не знаешь, где он сейчас.
– Я слышала, он удрал.
– От кого?
– Просто удрал, вот и все, – сказала она, изобразив презрение на лице.
Я взял в руки ее ступню и поглаживал до тех пор, пока она не улыбнулась.
– Ты хочешь, чтобы он вернулся? – спросил я.
– Нет, – сказала она, но слова ее звучали неубедительно. Сначала она взглянула на ребенка, а потом дала мне понять, что хочет освободить свою ступню.
Я встал и надел брюки.
– Ты куда? – спросила Хуанита.
– Должен встретиться с Мофассом ровно в восемь.
Я отправился домой и вздремнул там пару часов, а потом поехал в Риверсайд.
В те времена Риверсайд был в основном сельским районом. Переулки и дорожные знаки там отсутствовали. Мне пришлось заехать на три заправочные станции прежде, чем я узнал, как добраться до Андре.
Мне пришлось торчать возле их дома до сумерек, прежде чем я увидел наконец уинтроповский "плимут" бирюзового цвета.
Линда была женщина крупная, крупнее, чем Этта-Мэй, и рыхлая телом, с чувственным лицом. Ее муж, Шейкер, он же Уинтроп, в свое время прельстился скорее всего золотистым цветом ее кожи. Весь облик Линды источал сладострастие и похотливость, а у бедного Андре был такой вид, что он того и гляди рухнет под тяжестью ее руки, обвивавшей его плечи. Выбившаяся из брюк рубашка развевалась на ветру, шнурок правого ботинка развязался и волочился по земле. У Андре было желтокожее лицо с глазами навыкате. Он был не толст, но в теле. Выглядел вполне добродушным, но всегда пребывал в некоем нервном напряжении; он мог трижды пожать вам руку за один вечер.
Я наблюдал, как они ковыляют по грязной дороге к дому. Линда пела, а Андре едва удерживался на ногах, поминутно рискуя сесть в грязь.
Я мог бы немедленно обнаружить свое присутствие, но мне важно было с ним поговорить. А для этого нужно было его как следует напугать, но сделать это должен был кто-то другой. Поэтому я вернулся в Лос-Анджелес, в один маленький, хорошо знакомый мне бар.