Страница 312 из 746
Дом в Гоблинском лесу
Жарким июльским днем, за три года до начала войны, около тротуара прямо напротив Клуба почтенных консерваторов на Пэлл-Мэлл остановился открытый седан.
В машине сидели двое заговорщиков.
Заканчивалось время ланча, и во всех клубах наступил тот ленивый сонный час, когда ярко сиять продолжает только солнце на небе. Клуб армии и флота погрузился в дремоту, «Атенеум» забылся глубоким сном. Но двое заговорщиков – темноволосый мужчина тридцати с небольшим лет и белокурая двадцатипятилетняя девушка – сидели неподвижно и пристально смотрели на готический фасад Клуба почтенных консерваторов.
– Слушай, Ева, – пробормотал молодой человек, стукнув кулаком по рулю. – Думаешь, у нас получится?
– Не знаю, – призналась блондинка. – Он терпеть не может пикники.
– А вдруг мы его упустили?
– С чего ты взял?
– Не может же он так долго есть ланч! – возмутился ее спутник, глядя на наручные часы. – Уже без четверти четыре, – удивился молодой человек. – Даже если…
– Билл! Вон там! Смотри!
Их терпение было вознаграждено впечатляющим зрелищем.
Из дверей Клуба почтенных консерваторов с величественным видом вышел, чеканя шаг, крупный, тучный, похожий на бочку джентльмен в белом льняном костюме.
Его живот выступал, словно фигура на носу военного корабля. Очки в роговой оправе сползли на кончик широкого носа, а все лицо скрывала тень от шляпы. Остановившись наверху каменной лестницы, он окинул взглядом улицу с высокомерной усмешкой на губах.
– Сэр Генри! – окликнула его девушка.
– Хм? – сказал сэр Генри Мерривейл.
– Я – Ева Дрейтон. Помните меня? Вы знакомы с моим отцом!
– О да, – ответил великий муж.
– Мы вас так долго ждали, – взмолилась Ева. – Не уделите нам всего пять минут? Главное, – шепнула она своему спутнику, – чтобы у него было хорошее расположение духа. Постараемся сохранить его благостное настроение.
Стоит отметить, что настроение у Г. М. было и впрямь замечательное, ведь он только что одержал победу в споре с министром внутренних дел. Но догадаться об этом не смогла бы даже его родная мать. С той же высокомерной усмешкой сэр Генри начал величественно спускаться по ступенькам лестницы. По крайней мере, он спускался, пока нога не наступила на ускользнувший от его внимания предмет, лежавший в трех футах от подножия лестницы.
Этим предметом оказалась банановая кожура.
– О боже! – воскликнула девушка.
Здесь стоит с прискорбием отметить, что в прежние времена оборванцы из так называемого низшего сословия имели обыкновение бросать на ступеньках подобные предметы в надежде, что какой-нибудь видный государственный муж, собираясь в Уайтхолл, наступит на них и упадет. Что и случилось, как гласит легенда, с мистером Глэдстоуном[26] в 1882 году.
И, как бы то ни было, именно она стала причиной того, что сказал в ту минуту сэр Генри.
С мостовой, на которую приземлился Г. М., послышался громкий рев и потоком хлынули отборные богохульства, площадная брань и гнусные ругательства, которые так редко нарушали безмятежное спокойствие Пэлл-Мэлла. На крики тут же прибежал швейцар клуба, а Ева Дрейтон выскочила из машины.
В окнах клуба «Атенеум», находящегося через дорогу, появились лица посетителей.
– Как вы? – спросила девушка с тревогой в голубых глазах. – Не пострадали?
Г. М. молча уставился на нее. Панама слетела, обнажив большую лысую голову, а он сидел на тротуаре и смотрел на Еву.
– Ну что же вы, Г. М., вставайте! Вставайте!
– Да, сэр! – взмолился швейцар. – Ради всего святого, вставайте!
– Вставать? – заревел Г. М. так громко, что его голос было слышно на Сент-Джеймс-стрит. – Разрази меня гром, как я теперь встану?
– Что вам мешает?
– Я себе все седалище расшиб, – просто ответил Г. М. – Так больно! Может, и позвоночник вывихнул! Это теперь до конца жизни!
– Но, сэр, люди же смотрят.
Г. М. красноречиво объяснил, чем стоило заняться этим людям. Он с неописуемой злобой взглянул на Еву Дрейтон поверх своих очков:
– Полагаю, девочка, это ваших рук дело?
Ева с ужасом посмотрела на него.
– Вы ведь не про банановую кожуру? – воскликнула она.
– О да, про нее самую, – ответил Г. М., складывая на груди руки с видом обвинителя в суде.
– Но мы… мы просто хотели пригласить вас на пикник!
Г. М. закрыл глаза.
– Прекрасно, – глухо ответил он. – Но вам не кажется, что можно было намекнуть как-нибудь потоньше? К примеру, вылить мне майонез на голову или запустить за шиворот муравьев? Ох ты боже мой!
– Я этого не хотела! Я…
– Сэр, позвольте вам помочь, – послышался спокойный уверенный голос темноволосого молодого человека с выбритым до синевы лицом, который приехал вместе с Евой.
– Вы тоже хотите мне помочь? Кто вы такой?
– Мне ужасно жаль, сэр! – сказала Ева. – Я должна была представить вас друг другу. Это мой жених – доктор Уильям Сейдж.
Лицо Г. М. побагровело.
– Я рад, – заметил он, – что вы проявили небывалую учтивость и пригласили доктора. Очень вам признателен. А машина, как я полагаю, понадобилась, чтобы провести осмотр, когда я сниму штаны?
Швейцар вскрикнул от ужаса.
Билл Сейдж громко рассмеялся то ли от волнения, то ли просто от невозможности сохранять невозмутимый вид.
– Я сегодня раз десять говорил Еве не называть меня доктором. Ведь я хирург…
Эти слова особенно встревожили Г. М.
– …Но не думаю, что потребуется операция. Мне кажется, – Билл серьезным тоном обратился к швейцару, – нет никакой необходимости снимать с сэра Генри брюки перед Клубом почтенных консерваторов.
– Спасибо вам большое, сэр.
– С нашей стороны было ужасной наглостью прийти сюда, – признался молодой человек. – Но если честно, мне кажется, сэр Генри, что в машине вам будет намного удобнее. Что скажете? Позвольте я помогу вам подняться.
Но даже десять минут спустя, когда Г. М. расположился на заднем сиденье автомобиля, прожигая сердитым взглядом Еву и Билла, которые сидели к нему вполоборота, восстановить мир так и не удалось.
– Ну ладно! – сказала Ева. Ее хорошенькое бесстрастное лицо на этот раз раскраснелось, рот грустно скривился. – Если не хотите ехать на пикник, ничего не поделаешь. Но я думала, вы можете сделать мне такое одолжение.
– Ну… подождите! – сконфуженно пробормотал великий муж.