Страница 301 из 746
– К чему эта напускная гордость? Меня она не впечатлит, а вам не поможет. Еще раз спрашиваю: вы хотите заработать десять тысяч франков? Это даже больше того, что вы задолжали. По крайней мере, у меня сложилось такое впечатление. Так вы хотите или не хотите заработать десять тысяч франков?
– Да, хочу! – рыкнул Джерри.
– Хорошо. Тогда идите к доктору.
– Что?
– Ступайте к доктору, – спокойно ответил Давос. – Скажите, что вам нужны успокоительные пилюли. Нет, я не пытаюсь вас разыграть. – Он взглянул на часы, стрелки которых показывали без пяти минут одиннадцать. – Ступайте по этому адресу, но сначала выслушайте внимательно все, что я вам скажу. И десять тысяч ваши. Нужно прийти по этому адресу где-то через час. Не раньше и не позже. Сделаете свою работу хорошо и, возможно, заработаете даже больше, чем десять тысяч. Адрес следующий: авеню де Фар, площадь Сен-Жан, дом номер два. Примерно через час. Там и проверим, насколько у вас крепкие нервы.
Ля-Банделет, что в переводе с французского означает «лента», – узкая полоска серебристого берега вдоль канала, усеянная многочисленными пестрыми домиками с плоскими крышами, отчего это место напоминает маленький городок из мультфильмов Уолта Диснея. Но город – далеко на самое интересное, чем могут похвастаться здешние края. Куда живописнее выглядит выстроенный по последнему писку моды английский поселок, который расположился посреди старинного леса. Около казино «Лес» стоят три больших отеля, украшенные разноцветными навесами и множеством фальшивых готических башенок, устремленных в небо. Воздух полон ароматов, открытые экипажи под звон колокольчиков и цокот копыт едут по широким авеню, а искусство выуживания денег у гостей достигло таких высот, что, кажется, даже во сне наши руки сами лезут в карман, чтобы расстаться с наличностью.
Спят здесь преимущественно днем. По вечерам, когда все заведения города, за исключением казино, закрываются на ночь, луч от большого островного маяка проносится по улицам. Он ослепляет и гаснет. И так – каждые двадцать секунд. И пока Джерри Уинтон шел под сенью деревьев к авеню де Фар, свет луча стал расплываться перед ним под дождем.
Авеню де Фар, площадь Сен-Жан. Где это? И зачем он туда идет?
Джерри признавал, что, если бы Давос обратился к нему при других обстоятельствах, он не придал бы его предложению особого значения. Но в тот момент им овладели досада и любопытство. Кроме того, если его не обманут, он может получить десять тысяч франков. Хотя наверняка это какое-то мошенничество. А впрочем, какая разница?
Его немного смущал дождь. Стук капель по листве усилился, превратившись в громкий шелест, когда он заметил вывеску, указывающую в сторону авеню де Фар. Джерри не взял ни шляпы, ни плаща. Но все же решил, что должен пройти все это до конца.
Перед ним тянулась улица с фешенебельными виллами, освещенная только искрами газовых фонарей. Чертовски темная улица. Все это казалось ему странным, не передать словами, насколько странным. Не станет просто так незнакомец подходить, спрашивать, крепкие ли у вас нервы, а потом еще и предлагать десять тысяч франков за то, чтобы пройти таможню. Что-то здесь нечисто. Но именно поэтому…
Вдруг он увидел Давоса.
Но Давос его не заметил. Он быстро шел маленькими семенящими шагами впереди по темной улице. Белый луч маяка сверкнул над его головой, превращая капли дождя в серебро, и Джерри увидел, как блеснули гладко зачесанные черные волосы и светло-бежевый плащ Давоса. Подняв воротник смокинга, Джерри последовал за ним.
Через несколько ярдов Давос замедлил шаг, огляделся по сторонам, посмотрел наверх. Слева от него находился вход во внутренний дворик, – вероятно, это и была площадь Сен-Жан. Однако называть это место площадью показалось Джерри большим преувеличением. Скорее просто тупик в двадцать футов шириной и сорок глубиной.
С двух сторон его огораживали глухие кирпичный стены, с третьей находился высокий дом с плоской крышей и окнами, закрытыми ставнями. Но в доме, по крайней мере, наблюдались признаки жизни. Над входной дверью висел тусклый белый фонарь, напоминающий шар. В его свете Джерри разглядел около двери латунную табличку с именем доктора. Тихий дом с синими ставнями в пустынном тупике. И Давос направлялся к нему.
Все это Джерри увидел за одно мгновение. Затем он вышел из тупика. Дождь лил, размывая белый шар над дверью, и он то утопал в сумраке, то ярко вспыхивал перед ним. Давос уже почти дошел до двери в дом доктора. Он остановился, словно задумавшись или пытаясь что-то рассмотреть, а затем…
Позже Джерри Уинтон клялся, что лишь на секунду отвел взгляд от Давоса. Так и было. На самом деле Джерри оглянулся на авеню де Фар и обрадовался, заметив вдалеке фигуру полицейского. Однако шум в тупике заставил его снова обернуться. Этот звук напоминал нечто среднее между кашлем и криком, доносившимся сквозь дождь с каким-то жутким бульканьем, затем тело с тяжелым стуком рухнуло на асфальт.
Еще мгновение назад Давос стоял на ногах. Теперь он лежал на боку и сучил ногами.
Наверху снова пронесся луч маяка. Джерри бросился к Давосу; всего с полдюжины широких шагов – и он уже у тела. В мимолетной вспышке света он увидел картину целиком. Пальцы Давоса еще сжимали или пытались сжать туго набитый бумажник, который Джерри в последний раз видел в казино. Его бежевый плащ потемнел от дождя. Каблуки ботинок скребли мостовую, а из шеи около затылка торчал тяжелый нож с полированной металлической рукояткой в четыре дюйма длиной. Затем бумажник выскользнул из пальцев и плюхнулся в лужу. Давос умер.
Джерри смотрел и не верил своим глазам. Он машинально подобрал из лужи бумажник и отряхнул его. Затем попятился, услышав стук шагов в тупике и увидев развевающийся дождевик полицейского.
– Стоять! – крикнул по-французски представитель закона.
Едва различимый под дождевиком полицейский резко замер и осмотрелся. Увидев, чтó лежит перед ним на мостовой, он вскрикнул как человек, которого ударили в живот.
Джерри собрался с мыслями, пытаясь вспомнить хоть что-нибудь по-французски.
– Его… это кошелек, – сказал Джерри, протягивая бумажник полицейскому.
– Вижу.
– Он мертв.
– Это тоже очевидно, – согласился полицейский, при этом тихо фыркнув. – Ладно! Дайте сюда. Скорее, скорее! Его бумажник. – Полицейский протянул руку, щелкнул пальцами и добавил: – Без глупостей, пожалуйста! Со мной шутки плохи.