Страница 225 из 746
– Конечно, есть. Но сначала десерт, – говорит Дорте.
Фитнес-часы на запястье у Карла крупными цифрами показывают 19:59. Рука Дорте снова тянется к бокалу. Их ждет нескончаемый вечер. Их ждут нескончаемые дни.
Карл
Неуклюжий от счастья, что больше не надо томиться взаперти, в приемную заявляется Лабан. Карл едва успел почесать пса за ухом, как тот двинулся дальше, помахивая хвостом. Остальные сидели, развернув кресла спиной к камину, лицом к экрану телевизора, но теперь торопятся убрать бокалы и чашки, чтобы их не смахнуло хвостом. Возвращается выпустивший собаку Ян Инге и пристраивается у стойки рядом с Карлом.
– Такой бар вроде называется честным – или нет?
– Не знаю. По-моему, хозяин тут и за бармена тоже.
– Дa уж, сегодня вечером ему не присесть.
Из кухни слышится брякание посуды. После десерта все были приглашены на кофе в холл, к камину. Ян Инге не прочь дополнить кофе коньяком.
– Подожди, – говорит Карл. – Пойду спрошу его.
Уле на кухнe, смывает соус с тарелок и ставит их на решетки посудомоечной машины.
Увидев Карла, он отряхивает воду с рук и вытирает их о передник.
– Вам налить чего-нибудь из бара?
– Угадал. Но нам не горит.
Уле тут же направляется к бару, при этом совсем не суетится. Стойкий парень, думает Карл, по пятам за ним выходя к бару. Ян Инге получает свой коньяк и устраивается вместе с остальными в уголке перед телевизором. Карл берет себе виски. Пока Уле разливает напитки, к бару подходит Дорте, изучает винную карту. Вид у нее несколько нерешительный.
– Ничто не соблазняет? – спрашивает Карл.
– Расслабься, позволь и себе виски!
Уле с лукавой улыбкой подносит бутылку к лицу Дорте. Флиртует с ней, что ли? Карл присматривается к сестре. С распущенными и чуть взлохмаченными волосами она выглядит на тридцать с небольшим. Только приглядевшись повнимательнее, заметишь птичьи лапки в уголках глаз, складочки возле губ. За много лет приятели Карла не раз комментировали привлекательную внешность его сестры. К удивлению Карла, она и правда просит виски, и Уле достает еще два бокала.
– Я тоже тяпну немножко за компанию с вами.
– Вся молодежь в баре, – усмехается Карл, бултыхая кусочки льда в своем бокале. Смотрит, как там те, у телевизора. Над спинками плетеных кресел торчат три седых макушки и одна почти полностью гладкая черепушка. Карл непроизвольно улыбается, увидев, что Лабан пристроился возле кресла отца, сохранившего на удивление густую шевелюру. Отец не обращает на пса внимания; именно такое поведение, похоже, и нравится собакам. Не отрывая взгляда от экрана, отец рассеянно почесывает Лабана за ухом. Показывают нескончаемый ряд репортажей о ненастье. Журналисты в плащах и куртках, на севере и юге, востоке и западе страны, промокшие и продрогшие на ветру, цепляются за свои мохнатые микрофоны. Зачем посылать их на природу в такую непогоду? Строго говоря, ничего нового в мощных порывах ветра и проливном дожде нет.
– Уж какая есть, не навсегда же, – говорит Карл. – Я про погоду.
Потом все замолкают, внимательно всматриваясь в большой телевизионный экран. Карл был бы не прочь обсудить свои планы с хозяином, но дожидается, пока сестра отойдет в сторонку. Не хотелось бы, чтобы создалось впечатление, будто он заявился на это торжество, преследуя исключительно собственные интересы. Но нельзя отрицать, насколько удачно для него, что выбор Дорте пал именно на хутор Иннсетра. Они с Амундом как раз искали подходящее для ночлега место в этих краях, и то, что Карл успел увидеть, ему нравится. Просто, но комфортно, вкусная еда, достаточно далеко от прочего жилья. Ему хочется выяснить, знает ли Уле об участке обитания волков “Гретта”. Должно быть, это недалеко отсюда.
– А давно вы на Иннсетре занимаетесь туристическим бизнесом? – спрашивает он вместо этого.
– Вообще-то в качестве владельца зарегистрирована жена, – отвечает Уле. – Когда родители Элисабет отошли от дел, они передали заботу о хуторе ей. Какое-то время здания пустовали, но потом мы решили попробовать их использовать. Это уж десять лет тому. – Он задумчиво опускает глаза на бокал. – Как же время летит, – говорит он как бы самому себе.
– Как тут все у вас устроено удобно и со вкусом, – говорит Дорте, движением руки обводя пространство приемной вместе с камином.
– У нас и на старую часть дома есть планы, – говорит Уле. – Но мы все отложили из-за пандемии.
– А что, вам пришлось полностью закрыться?
– Да нет, время от времени мы пытались работать. Но у нас здесь больше половины клиентуры – иностранцы, летом во всяком случае.
– Печально, – говорит Дорте, склоняя голову набок. Эдак пленительно. Женщины так выражают симпатию. О-о-ох.
Не-е-ет. Карл с трудом удерживается от того, чтобы не протянуть руку и не поднять сестре голову.
– Дa, глухое время было, скучное. – Уле поднимает бокал, поворачиваясь к ним. – Но, к счастью, постепенно все возвращается к нормальному состоянию. Вы меня извините, мне надо закончить с уборкой.
Забрав бокал, он возвращается на кухню. Им слышно, как он насвистывает, проскальзывая в распашные двери.
– Шустрый парень, – говорит Карл, глядя ему вслед.
– По виду и не скажешь, что он крутится как белка в колесе, – кивает Дорте. – Но он наверняка рад, что завтра возвращается его жена.
– Кстати о завтра. Чем мы завтра-то займемся?
Дорте ежится; видя это, он чувствует укол совести. Но не могла же она не понимать, что в конце октября погода бывает ужасной?
Больше всего неистребимый оптимизм сестры раздражает Анетте. Дорте оптимистка в том, что касается времени. Что касается погоды. На его памяти она всегда была такой. Всегда думает, что все уладится, и часто так оборачивается, что улаживать дела приходится другим. Как раз в таких случаях старшая сестра, бывает, срывается. Но сейчас, наблюдая, каким взглядом Дорте посматривает на хозяина, Карл и сам чувствует некоторое раздражение. Потому что она оптимистка и в том, что касается мужчин. Сколько ж у нее было безнадежных историй… С женатыми мужиками, мужиками, которые не намерены создавать семью, с записными бабниками. Когда Карлу и Дорте изредка удается провести вечер вдвоем, она или, захлебываясь от восторга, сообщает о новых отношениях, или рыдает у него на плече из-за распавшихся прежних.