Страница 106 из 746
– Кофе? – спросила Ширли, отводя глаза.
– С восторгом, – ответил я, стараясь вложить в эти слова всю страсть, на которую был способен, несмотря на похмелье.
Девушка налила мне кофе. У нее были длинные, красивые руки, а кожа белая, как песчаные пляжи в Мексике. В те дни светлокожие женщины меня просто завораживали. На Юге вы могли поплатиться жизнью, стоило лишь взглянуть на белую женщину. Но все, что так дорого стоит, таит в себе невероятное очарование.
– Перед началом войны отец отправил меня из Польши в коробке.
– Ваш отец – очень умный человек.
– Он предчувствовал приход нацистов.
Ширли выглядела сейчас совсем как девочка. Мне нестерпимо хотелось ее поцеловать, но я держал себя в руках.
– Вот почему мой отец работает с вами, мистер Роулинз. Ему понятны ваши чувства: беды, которые он испытал в Польше, сродни тем, что вы испытываете здесь. – В глазах у Ширли задрожали слезы.
Я вдруг вспомнил, зачем здесь оказался, и поджаренный хлебец застрял у меня в горле.
– Ваш отец – хороший человек, – сказал я совершенно искренне. – Он хочет, чтобы нам стало хотя бы немного лучше.
– Но он должен подумать и о себе хоть чуть-чуть, – выпалила она. – А не заниматься делами, которые отдаляют его от семьи. Он стареет, понимаете, и нельзя требовать от него слишком многого.
– Да, пожалуй, он слишком много времени уделяет благотворительной деятельности.
– И ведь никто о нем не заботится. Что будет, если в его дом нагрянут казаки? Разве кто-нибудь встанет на его защиту?
При виде ее слез я и сам готов был расплакаться. С прошлой ночи ничто не изменилось. Я по-прежнему олицетворял предательство и зло.
Ширли встала и вышла, вернее, выбежала в кухню.
– Может быть, вы хотите еще чего-нибудь, мистер Роулинз? – спросила Ширли, когда вернулась. Глаза у нее были красными от слез.
– Нет, спасибо, – ответил я. – Который час?
– Почти двенадцать.
– Черт побери. Я должен поехать к вашему отцу, а не то он начнет беспокоиться.
Ширли улыбнулась:
– Я вас отвезу.
У нее была милая, доверчивая улыбка, заставившая меня содрогнуться. Ведь мое спасение можно было оплатить ценой жизни ее отца.
– Вы все молчите, – заметила Ширли, ведя машину.
– Я задумался.
– О чем?
– О вашем преимуществе передо мной.
– Что вы говорите?
Я наклонился к ней и прошептал:
– Вы имели возможность высказать свое мнение о моей груди, а другая сторона до сих пор этой возможности не получила.
Она сделала вид, что дорога занимает ее прежде всего, и на лице ее появился милый румянец.
– Прошу прощения, – сказал я. – Мне всегда нравилось флиртовать с хорошенькими девушками.
– Это несколько выходит за рамки флирта.
– Все зависит от того, где вы родились. У нас это обычный комплимент обожателя.
Чистейшая ложь, но откуда ей было знать.
– Я не привыкла слышать от мужчин подобные вещи.
– Я уже попросил прощения.
Ширли высадила меня у церкви. Я пожал ей руку, задержав ее в своей дольше, чем следовало. Но она улыбнулась и все еще продолжала улыбаться, когда отъехала.
Я смотрел вслед маленькому "студебеккеру". И тут заметил напротив церкви темный "бьюик", в котором сидела знакомая мне парочка в темных костюмах, будто торговцы в обеденный перерыв.