Страница 95 из 236
Автобусы слаженно чихнули, выплюнули небольшие клубы чёрного дыма и покатили со двора. Второй почти сразу свернул куда‑то вбок, в маленький проезд, а наш вырулил на широкую улицу (верно, одну из центральных) и направился прочь из города. И (что вдвойне удачно) в сторону, противоположную железнодорожному вокзалу. По‑любому печёрский монах меня уже хватился и тревогу поднял. Вот пусть по вокзалу и бегает, хоть обыщется. Мне на его морду высокомерную смотреть никакого резону!
Я удобно улёгся между тюками, прямо за маскировочной сетью. И даже и ничего не давит, ты глянь. Небо ясное, дождя не предвидится, а снег тут у них, похоже, по исключительным разнарядкам выдают – так что я спокойно окутался согревающим заклинанием, поглядывая по сторонам – надо ж мне составить представление о местности, в которой я партизанскую деятельность развить собираюсь!
Автобус уверенно тарахтел прочь из города, домиков становились всё меньше, а деревьев и кустов – больше. Удивительный всё‑таки край – Южная Моравия! Снега нет, деревья голые, только кое‑где листья пожухшие не облетели. Если это у них зима такая, то какое же тут лето?
«Молодец, здорово ты их запугал, понимаешь!» – радостно сообщила поднимающаяся из ближнего тюка башка.
Сапёр, кто ж ещё! И кошка зелёными глазами сияет, чисто магический семафор в ночи. Я убедился, что мой вопль никто не зафиксировал, усмехнулся и покрутил головой:
– Это ты устал меня уже пугать! Етитская сила! – Оба довольные сидят – вскриками их, похоже, не удивишь: – Тебя как звать‑то, братец? А то с Муркой познакомились, а с тобой всё никак.
«Коля».
– А меня Аркаша, – мы чинно изобразили рукопожатие.
Надо же, второй сапёр – и тоже Коля.
Сапёр почесал призрачную кошку за ушами: «Ну, понимаешь, и задурил ты их тоже нехило!»
– А вот это я щас не понял…
Он вылез на крышу почти целиком, уселся на тюке (не знаю, как это у призраков – сделал вид , что сидит, надо полагать) и поудобнее устроил голову на колене, изготавливаясь к неспешной беседе:
«Ну как же, друг Аркадий! Кто у нас живёт в Трансильвании?»
– Э‑э‑э, трансильванцы? Румыны же, нет? Или валашцы? Кто там ещё… Мадьяры?
Признаться, не самая моя любимая часть географии.
«Да это же последний оплот некромантов Европы! – развёл руками Николай. – Последнее место, откуда их не выбили. Не просто некроманты, а вампиры, понимаешь!»
– Ох ты ж, ядрёна колупайка!
Единственным вампиром которого я знал была Енрикетта Марти. Испанская баронесса, которую даже тётя Айко называла древним чудовищем. А в устах тёти Айко, это звучало ОЧЕНЬ страшно. Тётя Айко и сама‑то…
Я задумался. Может, по‑тихой свалить, и контрабандисты будут уверены, что подвезли румынского вампира? Тогда, даже если их отследят и допросят…
С другой стороны, мне ж во вражеский тыл надо. А эти, похоже, точно знают, где во фронте прореха.
…
Автобус быстро свернул на какую‑то второстепенную дорогу между полями, узкую и в отличие от аккуратно вымощенных государственных дорог, просто отсыпанную гравием. Подозреваю, что до прихода безмагических бурь, эта сетка просёлка была укреплена постоянно подновляемыми заклинаниями, а сейчас принялась потихоньку размываться и разбиваться. Зато здесь было малолюдно и тихо.
Крались потихоньку. Сперва на юг, потом, спустя час – развернувшись почти чётко на юго‑запад, это по солнцу было понятно. Полагаю, мы давно уже пересекли линию фронта.
…
Часа через два с половиной, наверное, Опель остановился и, чихнув, заглушил двигатель. Из кабины вылез Райнер и окликнул меня:
– Господин, мы почти на месте. Дальше место… сложноватое, – похоже, не очень‑то он стремился посвящать меня в тонкости своего ремесла, да мне это и невместно, – нужно немного подождать, чтоб в темноте уже…
– Отлично. Мне в темноте даже удобнее, – ответил ему я и с удовлетворением заметил, как работорговца перекосило.
– Я… кхм… просто попросить хотел, – он немного замялся, – не могли бы вы кадавра своего на улицу вывести? Дамочки пугаются. Две уже полсалона заблевали… Очень прошу.
Я пожал плечами. Раз уж стоим… Крикнул поднятому, чтобы тот вышел из автобуса.
Бенеш послушался сразу. Неуклюже прошагал на выход, спустился по ступенькам, едва сгибая ноги и, покачиваясь, остановился недалеко от двери. От него ощутимо несло пропастиной. Похоже, тело, поднятое без поддержки души и без непрерывного вливания сторонней энергии, портилось просто стремительно. У мня даже появилось сильное желание снова загнать его в салон. Чисто для наказания работорговцев.
Но девки причём, опять же? Их‑то пока не за что наказывать.
Работорговцы сместились так, чтобы кадавр остался с подветренной стороны, развели костерок, вытащили из салона маленькую сборную печку, на которой принялись готовить, судя по запаху, кофе. Что характерно, мне кофе не предлагали. Видимо, у вампиров, по их мнению, была другая диета.
Ждали реально вечера. Когда совсем стемнело, работорговцы свернули лагерь. Затушили ногами высыпанные из печурки угли. Загнали внутрь девок, которых выпускали размяться. Бенеш, повинуясь моему приказу, залез сам. Этому пассажиры обрадовались не очень, но возразить вслух никто не посмел.
ВЕЧЕР ПЕРЕСТАЁТ БЫТЬ ТОМНЫМ
Автобус затрясся и закачался на совсем уж малоезженой просёлочной дороге. Впереди чернела гора, поросшая лесом. Мне довольно отвлечённо было любопытно – как Опель без полного привода туда заберётся? Я‑то, в принципе, хоть сейчас спрыгну да пойду, но всё же занятно. Погода стремительно портилась, небо затянули мерзкие чёрные тучи, ещё и ветер задул. Я всерьёз раздумывал – не прекратить ли эксперименты с подогревом и не накинуть ли шкуру?
Кроме того, несколько раздражала разворачивающаяся в салоне автобуса возня.
Сапёр, до этого сидевший в салоне, подкинул голову, которая пролетела сквозь крышу и упала на тюк с маскировочной сетью. Следом неловко, словно проталкиваясь сквозь предметы, вылезло тело.
«Слышь‑ка, Аркадий! Я тут подслушал, подсмотрел, – не дожидаясь окончательного прибытия туловища, заговорила голова, – они таки хотят тебя сдать. Говорят, времена нынче неспокойные. Что там завтра будет – неизвестно, и зачем ждать, если прям сегодня деньгу зашибить можно, понимаешь. Только договориться не могут, кто за твою голову больше даст. Отто считает, что лягушатники, а Райнер – что макаронники».