Страница 92 из 236
– Вот тебе и вопрос. И куда шёл?
– А хрен его знает. Никуда! Андрей, ты что – не видишь? Он до сих пор идёт!
– Ну я как бы…
– Ваше императорское величество, да открой ты глаза‑то! Эта тварь почему в колесе‑то? Он же идёт! Всё ещё идёт! Волей пославшего его! А я не знаю, куда и зачем! И это меня нервирует, етитская сила! – отец Иннокентий вдруг резко успокоился и задумчиво прихватил себя за бороду: – А самое главное, я не понимаю, как её, эту тварь, остановить…
– Ты⁈ – не поверил император. – Ты же…
– Вглядись! – некромант ткнул пальцем в нечто, невидимое простому глазу. – Вглядись в структуру!
– Ё‑ё‑ёсель матерь!..
– Вот именно! Именно! Я тебе о чём двадцать минут толкую! Кто в тупого кадавра вливает энергии, которой хватит чтоб пол‑Европы стереть в порошок? А?
ЗАКОУЛКАМИ
Южная Моравия, город Бранковице
11 января 1948 года, вскоре после полудня
Аркадий
Итак, цель первая: где я и в каком направлении фронт? Кажется, городок упоминался Бранковице. Скорее всего, мы так в нём и стояли. Впрочем, название не так уж важно, а с направлением определиться несложно. Сейчас обойдём город, железная дорога у них тут по‑любому одна. Ехали мы на восход, значит – нам на закат, так?
Ты прямо мыслитель, Аркадий!
Можем, умеем, практикуем!
Я свернул под каменную арку, решив некоторое время двигаться через дворы, чтоб на центральных улицах глаза не мозолить. Шёл, отстранённо размышляя, что каждый раз, приезжая в Европу, чувствую себя, словно в каменном мешке. Даже если этот мешок такой симпатичный и уютный, как крохотные южноморавские городки, подчас занимающие территории меньше, чем наша деревня. Батя вот тоже усадьбы каменные отстроил, что в Карлуке, что в Иркутске. А я люблю дерево. Тёплое оно, что ли.
Я миновал уже пятый или шестой довольно тесный дворик, когда медвежьим слухом уловил приглушённый разговор на немецком:
– Райнер, ты говорил, что это вообще разовая акция. Где я тебе наберу столько желающих? Это Моравия, тут девушки не очень к такому склонны.
Интересно, что они обсуждают?
– Зато они прагматичные! Плохо рекламируешь, Отто, плохо.
– Да куда лучше? По радио объявления, в газетах! – возмутился неведомый Отто. – Под видом найма белошвеек и учениц портных дело веселее пошло, но всё равно плохо.
– Ладно. Сколько сейчас есть?
– Пятьдесят три. Сейчас пятьдесят четвёртая придёт.
Что‑то мне не нравилось то, что я слышал. Очень уж… интонации гадкие, что ли?
– Все знают – куда они едут? – усмехнулся первый. Видимо, Райнер.
– Обещал мастерские Парижа, работу на модные дома. А там уж из казарм куда они денутся? – рассмеялся в ответ Отто. – У лягушатников надзор как надо поставлен.
Я встал посреди двора колом от осознания, что слышу разговор двух уродов, которые женщинами с франками торгуют!
Поможем?
А как же!
Я развернулся и пошёл на голоса́, пытаясь сообразить, как двигаться между нагороженных сараев и заборов.
– Нечего больше ловить в этом городишке. Ждём последнюю, грузим остальных и вывозим.
– Вон она как раз.
– А что за парень с ней?
– Понятия не имею.
Кажись, ситуация меняется!
Я невольно ускорил шаг… и вдруг выскочил на перегораживающий двор флигель с проездом, забранным решёткой! Да ядрёна колупайка!
Меж тем между торговцами живым товаром и подошедшим парнем завязалась перепалка, быстро переросшая в скандал.
Я дёрнул ворота. Брякнула железная цепь. Да чтоб вы были живы и здоровы! Бежать вокруг? А где гарантия, что я быстро найду нужный проход?
Скандал меж тем разгонялся. Девушка кричала, что Бенеш ей не указ, что он ничего не понимает, а она заработает на богатое приданое и вернётся. А Бенеш (похоже, всё‑таки брат) – что это никакие не портные, а продавцы живого товара, что она убьёт родителей и себя погубит, и вообще отдай чемодан!..
Во дворе, невидимая за зеленью кустов, началась драка.
Я рыкнул и перекинулся в медведя. Ударил по замку, прибавив сиреневой энергии. Рванул на себя жалобно скрипнувшую вороти́ну. Зазвенели по брусчатке рассыпающиеся звенья цепи.
Влетел во двор, на ходу перекидываясь в человека…
Не успел.
У двух здоровенных автобусов Опель‑Блитц стояли, рассматривая неподвижное тело, три мужика самого бандитского вида. Ещё двое затаскивали в салон автобуса девчонку с уже заклеенным полоской липкого бинта ртом.
Итого, противников пятеро.
Да без разницы мне. Если надо, я их и так на ноль помножу. Теперь, когда энергии магические были подвластны мне во всей силе, обычных людей я не боялся совсем. Да и большинства магов тоже. Не будут же Великие архимаги заниматься поставкой девушек в бордели? Хотя тут, брат – Европа. Тут всякая мерзость может быть. Но прямо сейчас – вряд ли.
– Ты кто будешь? – неприязненно спросил меня низенький субъект с залысинами, буровя меня небольшими цепкими глазёнками за круглыми очочками. Райнер, голоса́я по подслушанному диалогу запомнил. – Отто, твой?
– Нет. Пришлый, – не менее недружелюбно отозвался Отто, рослый и краснолицый, словно баварский крестьянин. – Чего тебе, бродяга?
Должно быть, по их понятию, я особой вежливости не заслуживал – чужак в русской военной форме, да ещё в застиранной, да без знаков различия. В общем, непонятно кто.
Я смотрел на них спокойно, размышляя, как быть, чтобы не привлечь внимание полиции, которая в каждом городке Германской империи непременно имелась. Общения с властями мне было не нужно, поскольку оно непременно повлекло бы сдачу меня в монастырь Марка Печерского. Значит, желательно не орать.
К тому же у меня (вот прямо сейчас) оформилась идея: помимо вмешательства в судьбу купившихся на замануху девчонок, воспользоваться этими мутными типами для осуществления собственных планов. Так что я решил немедленно озвучить свои намерения. А чего тянуть, действительно?
– За линию фронта перебраться надо бы. – Смотрел я сейчас на Райнера, как на главного в этой шайке.
– Ишь ты, шустрый! – усмехнулся он. – А с чего ты решил что мы именно те, кто захочет тебе помочь?
Судя по всему, не боялся он меня совершенно. И бездыханного тела, лежащего у его ног, не стеснялся. Зря, батенька. Зря.
– Как шлюх во франкские бордели поставлять – это можете, а оказать услугу, значит – никак?
– Ох ты, какой информированный солдатик попался! – зло ощерился Отто. – А может это шпион цивиловский, а, парни?