Страница 69 из 236
И опять, похоже, кроме меня никто не видел сиреневую дымку, затянувшую линию укреплений. А ко мне она словно ластилась, просачивалась в манонакопитель сама собой, безо всяческих усилий с моей стороны. Я всё ждал, когда организм почувствует предел «насыщения» энергией, а он всё не приходил. Очень странно. Учитывая, что с недавнего времени мой, так сказать, личный «энергоприёмник» ещё и поделило пополам, и привычная мне (ранее «бесцветная») мана теперь отчётливо выделялась зелёным. И с сиреневой она категорически не смешивалась, даже если одной было больше, а другой — меньше.
Да я и не старался смешивать их. Я вообще ещё не разобрался с своими силами. Это ж надо посидеть, «очистить сознание», как говорила тётя Айко. Медитация, всё такое. Только долго это. А тут или бежишь, как лось во время гона, или копаешь, как суслик какой, или грохочет и трясёт со всех сторон так, что мысли в кучу собрать невозможно…
Переполненный сиреневый резерв так и подбивал меня попробовать применить эту энергию — ну хоть на чём-нибудь! Но я с искушением боролся. И даже превозмогал — с помощью одной-единственной, простой, в общем-то, мысли — а ну как рванёт? Только ведь начало что-то мало-мальски с магией выправляться. Тут, как в сапёрном деле, крайняя осторожность нужна. Остаться с разорванными в клочья манопроводящими каналами или со схлопнувшимся почти до нуля манонакопителем категорически не хотелось. И это я ещё не самые страшные примеры привожу из описанных в теории энергообмена.
До Снегирёва я добирался минут двадцать. Нашёл его на наблюдательном пункте, мрачно разглядывающего позиции противника в бинокль. Чего уж он там разглядел, я выспрашивать не счёл возможным, но обрадовался, что тут же сидит связист с телефоном.
— Здравия желаю, господин лейтенант. Примите донесение.
— Давай.
Он принял листок, прочитал, морщась, словно от зубной боли. И я его вполне понимаю — это ж и про его немочь тоже.
— Вестового послать не могу. Каждый человек на счету. Максимум, на что у нас сейчас есть выход — передать в пункт связи дивизии, выше связаться возможности нет. — Тут он нервно дёрнул подбородком.
— Что-то не так, господин лейтенант?
— Западнее, по линии «Славков-у-Брна — Йиглава» большой прорыв. Сообщения валом идут. И все важные и срочные.
Понял я, чего Снегирёв боится. Что потеряется наше донесение в море других, а до нужного человека так и не дойдёт. Лейтенант снова уставился на листок. — Если только размножить и с партиями госпиталя отправлять? У кого-то есть шанс прорваться… А ну, Петрыкин! — кликнул Снегирёв писаря. — Сделай-ка десяток копий.
Я вдруг живо представил себе Кирюху Соколова, который прибывает на Западный фронт в качестве ультимативного оружия — и вдруг в считанные минуты становится просто семнадцатилетним мальчишкой, мало чем отличающимся от обычных новобранцев. Или тётя Даша Багратион-Уральская, от которой с её боевым характером вполне можно чего-то подобного ожидать. Она ж всегда на артефакты-накопители опирается. Кстати, неизвестно ещё, как себя эти накопители поведут, у нас проверить было не на чем.
А если государь???
— А давайте так…
Снегирёв, который, задумавшись, словно забыл о моём присутствии, слегка вздрогнул.
— Что ещё, рядовой?
— Мне понадобится ваш телефон. Штаб дивизии нам ни к чему, достаточно будет штаба полка, у них непременно есть выход на стационарные линии.