Страница 53 из 236
Была в этом своя логика. Пока бронетехника коалиции была представлена предельно лёгкими шагоходами да простейшими бронекоробками, что на колёсной, что на гусеничной тяге. Говорят, франки какие-то огромные броневики пытаются делать — «Эльзасы», но на фронте их пока не видели. И слава Богу.
Барсук спрятал свою вундервафлю на место:
— Так, тут мы закончили. Пошли на позицию.
ЧЕТЫРЕ ГРУЗОВИКА И ПОЛЗУН
Разведчики уже закончили обустраивать вереницу укрытий и перекинулись в людской вид. Меня определили рядом с Онуфриенко в вырытой яме.
— А ты чего ждёшь? Обращайся в человека — или так, когтями рвать будешь? — спросил меня Олег Петрович.
— А у меня разве выбор есть? Хотелось бы, конечно, не когтями, но тогда пусть мне кто поможет снять эту упряжь и ящики. А то обернусь я туда-сюда, и что с ними будет? Мож, они все под видом грязи просто исчезнут? Мы ж не проверяли.
— От ты молодца! — восхитился Олег Петрович. — Сразу видно деревенскую жилку — заботливый и по-хорошему скупой! Ладно, оставайся в шкуре. Рисковать не будем.
Говорить ему, что к деревенским-то я имею очень опосредованное отношение, я, естественно, не стал. Всё — теперь я надолго Дерунов. Сам, свой собственный. Повозился в вырытой для меня яме, устраиваясь поудобнее. Оно, когда ты белый медведь, пусть и не самый здоровый, то размер нужно учитывать.
…
Онуфриенко время от времени поглядывал на часы. А я прислушивался. Но кроме шумов просыпающегося и деловито суетящегося городка, ничего не слышал. На подъездной дороге было пусто километра на три точно.
Вот и восемь часов миновало.
Разведчики начали тревожно переглядываться.
— Командир, — спросил Артак (самый нетерпеливый, похоже), — а может, это всё ложная наводка? Может, они вовсе в другую деревню поехали?
— Тогда этот язык пожалеет, что на свет родился, — зло процедил Олег Петрович. — Вернусь — на ремни порву!
— А если…
— Слышу мотор, — сказал я, — сюда едет.
— Один мотор? — удивился Стёпа.
— Один, точно.
Через некоторое время звук урчащего двигателя разобрали и остальные.
— Ждём, — велел Онуфриенко, и весь десяток впился глазами в поворот, из-за которого должен был показаться транспорт.
— Тьфу-ты! — прошипел Артак, когда над холмиком показалась слегка перекошенная крыша задрипанного грузового фургончика.
— Н-да, не наш клиент, — отозвался один из волков.
— Ждём ещё час и сворачиваем удочки, — пробурчал Онуфриенко, и тут мой Зверь сказал:
А вот теперь едут чистильщики. Пять моторов. Четыре со звуком, как у той машины, из сгоревшей деревни. Пятый — тяжёлый.
— Командир!.. — я пересказал услышанное, и весь взвод насторожил уши в сторону поднимающейся меж холмами дороги. Вскоре рёв моторов услышали все.
— Точно, чистильщики! — обрадовался Онуфриенко. — Ползунов* гражданским не дают! Не зря сидели!
*Ползун — разговорное название, которое русские боевые части дали оптом всем новым гусеничным образцам техники вместо немецкого «раупен-бокс».
Так же как колёсную тяжёлую технику русские стали называть по-простому катушками (в немецких документах — «редер-бокс» (колёсная коробка)).
Мы затаились, вглядываясь в поворот дороги из-за пожухших трав, окаймляющих обочины. Вот они! Четыре открытых грузовика, битком набитых командами зачистки и броневик с пулемётом над кабиной. Уж как у него лязгали гусеницы, я ещё из-за поворота услышал. Машина показалась мне устроенной до невозможности глупо — медленная, хорошо защищённая с бортов, но совершенно открытая сверху! Водила, разве что, слегка прикрыт — да и то больше для виду, металл не толще, чем в кабинах грузовиков. Да это недоразумение из любого самого маленького шагохода сверху расстрелять можно! Даже из «Клопика»!
Стоп. «Клопик» без рубинового магического контура превратится в малоподвижную корягу. Вот и думай. Хотя отсутствие крыши я бы к гениальным инженерным мыслям всё равно не отнёс.
Все четыре машины свернули именно на ту площадку, о которой говорил барсук Иванов. Раздались негромкие отрывистые команды. И тут до меня внезапно стал доходить ужас происходящего. То есть, у наших вообще недорогих противников уже была налажена система по уничтожению гражданских. Создание такой структуры — не двух недель дело!
Здесь же всё рассчитано, вплоть до того, что расписаны инструкции.
Подобрана техника.
Пошита идиотская полосатая форма.
Набраны и обучены команды. Да ладно обучены! Это ж надо найти, воспитать уродов, которые будут спокойно «зачищать» женщин, детей и стариков. А тут уже — вон, вторая стандартная группа! А сколько их вообще?
Теперь стала ясна свирепая радость уходящих за линию разведчиков. Охота на такую дичь это «Да-а-а»! Это ж нелюди в чистом виде.
— Огонь! — скомандовал командир, отсекая мои мысли, и в сторону выгружающихся чистильщиков ударил слитный залп и две огненные плети пулемётов. Красиво!
Две ближних к нам машины сразу украсились перфорацией в бортах и задымили моторами, третья проехала метра три и заглохла, но четвёртая, с визгом развернувшись, рванула в сторону.
Ползун тоже отчаянно взревел, крутанулся, задавив двоих своих же выскочивших чистильщиков, и на ускоренном ходу ломанулся прочь от деревни. И пули в борт его не брали! А я лежу тут, как грузовой мишка!
Уж не помню, как взлетел на лапах и с рыком прыгнул в сторону гадской коробки.
— СТОЯ-Я-ЯТЬ, СУКИ!
Остро запахло человеческим испугом в материальном выражении. Ползун дёрнулся и съехал на обочину по другую сторону от разведвзвода. Поле там было ниже полотна дороги, и выстрелы вовсе перестали его достигать.
Уйдёт?
Да щас!!!
— Р-Р-Р-А-А-А! – я в два прыжка преодолел разделяющее нас расстояние и запрыгнул на кабину, смявшуюся под моим весом. Лобовое стекло хрустнуло. Ползун продолжал реветь двигателем, но отчего-то закрутился на месте.
Часть чистильщиков, побросав оружие, выскакивала за борта, часть попыталась стрелять в меня. Эту затею я пресёк мгновенно, прыгнув внутрь бронированного кузова. Тут теснота снова сыграла на моей стороне. Отличный приём, однако!
В этот момент чуть в отдалении гулко бухнуло. Не ушёл грузовик! Сработали «гостинцы» сапёра!