Страница 51 из 236
А я в ступоре смотрел на обгорелые женские руки, точащие из-под упавшей двери. И Зверь во мне ревел от тошнотворно сладкого запаха горелой плоти. Человеческой плоти! И требовал крови. Убить.
Убить тех, кто это сделал!
Что было дальше, я особо не запомнил. Так. Отдельные картинки. Словно кто-то фотокарточки ужасные мне показывает…
Отряд разведки несётся по моравской деревушке.
Камышовый кот прыгает на спину полосатому солдату и ударом когтей сносит ему голову.
Кабан-секач просто проламывался сквозь отряд коалиции, оставляя за собой потоптанные и порванные тела.
Стёпа-олень выскакивает из очередного горящего двора, и рога его увешаны ещё корчащимися «зачистниками»… Я потом, ко время короткого сна на привале, осознаю, насколько это жутко. А пока… Мой Зверь убивал мерзавцев. Даже если они пытались спрятаться. Я чуял их, даже если эти твари забивались в глухие щели.
Мы чуяли!
Финалом стал мой прыжок в открытый сверху кузов броневичка, в котором уцелевшие полосатые пытались спастись из деревни, ставшей для них кровавой ловушкой. Я частично порвал их, а частично расплющил о стенки. Все-таки эти ящики на спине не прибавляли грациозности. Броневик, после того как я снёс голову водителю и выпрыгнул из него, заскрипел подвеской и, свернув на обочину, заглох.
Всё?
Похоже.
Я побежал обратно. Перед догорающим огромным костром стоял разведвзвод. Хотелось сказать — погребальным костром, но тут же живых людей…
Зверь горестно взревел, и я был совершенно с ним единодушен.
Кабан встряхнулся:
— Так, бойцы! Скорбеть и поминать будем позже, когда вернёмся. Сейчас главная тризна по погибшим — успеть к следующей точке и не дать… Если нам подсунули заведомо ложные данные… — Он яростно дёрнул мордой. — Короче, бегом марш!
И мы побежали.
Волчьей рысью.
Папаня так подобный бег называл: три минуты бежишь, три идёшь пешком. Только вы учтите, что в зверином виде даже шаг — это быстро. А уж бег…
— Молодца, молодца, — покосился на меня на бегу Олег Петрович. — Нормально воюешь! Экономно, чётко, эффективно. Зато теперь ты понял, с кем воюем?
То с каким невыразимым презрением командир произнёс «с кем», многое мне сказало. Я так понимаю, новая цивилизация на славянских землях так развернулась, что если всё по фронту собрать историй, как у батяни, на толстую книгу наберётся. Из тех, что детям на ночь не читают, а стараются самим бы позабыть.
— Понял, — кивнул я грязной от сажи головой. Ужасно хотелось перекинуться туда-сюда, почиститься. Но ящики эти, будь они неладны! Ладно, потерплю, не развалюсь.
Зато оформилась странная, засевшая с начала боя мысль:
— А не показалось вам странным, что поначалу в нас почти не стреляли?
— Даже больше скажу, — поддержал меня Артак, — такое было впечатление, что некоторые офицеры, казалось, были рады видеть нас!
— Словно нас они и ожидали, — согласился барсук Иванов, которого для быстроты хода Онуфриенко закинул себе на горбушку. — Правда, они своё мнение быстро поменяли, когда увидели последствия нашего прихода…
Онуфриенко озадаченно хрюкнул.
— Странно-странно… Прибудем в часть, непременно в доклад включу.
…
Через три часа, всё ещё в темноте, мы вышли на берег небольшого озерца или, может, запруды, поскольку чуть правее чернела здоровенными деревянными колёсами остановленная сейчас мельница.
— Отлично! — огляделся Олег Петрович. — Почти на месте. И, кажись, успели.