Страница 227 из 236
Марта дождалась матушкиного кивка и чай разливать принялась. В расписные кружки с золотой каёмкой. Кстати, а чегой‑то маман такая молчаливая сегодня? Сидит, конфетную обёртку в руках крутит, в полосочку её складывает… И молчит! Вечер тайн, ядрёна колупайка!
Все поскорее цапнули кто пирожок, кто бублик – не положено бирюком сидеть, да и на голодные зубы серьёзные разговоры не разговаривают. Праздный разговор однако не клеился.
В два укуса расправившись с пирожком, батяня поставил свою бидарскую кружку на скатерть, опёрся локтями о стол и требовательно уставился на меня:
– Ну, давай, делись, Илюха: с чем прилетел? Чё такое случилось, что вам срочно примчаться пришлось?
Я тоже отставил кружку и полез во внутренний карман кителя, выложил на стол два листочка в клеточку, исписанных угловатым почерком Аркадия:
– Докладаю! Имею письмо от внука твоего, сына моего старшего. Вот, – я прихлопнул листки, – сам ещё не читал.
– А как же я не знала⁈ – всполошилась Сима. – Я ж дома была! Или на училище пришло⁈
– У императора нашего вручили. Два часа назад. – Я нахмурился, собираясь с мыслями. – Итак. Что я могу сказать для семьи. Аркашка жив‑здоров, воюет в тылу противника. Геройски воюет. Только подтверждёнными уже сто восемьдесят с плюсом крестов на его личном кладбище.
Отец длинно присвистнул.
– Это напомни, сына, сколько внучок воюет‑то?
– Да месяца нету ещё, – развёл я руками. – Уел сынок нас с тобой, батяня. Как стоячих обошёл.
– А и хорошо! И ладно! Лишь бы на пользу! – дед улыбался, как кот стыривший миску домашней сметаны. Или как алабай, глядя на залезшего во двор вора. Вроде как «ты ж моя прелесть!» Что характерно, я лыбился так же. – Есть чем гордиться, а! А ну‑ка, Марта, налей мне ещё чаю! Или по маленькой за такие новости, а?
– Погоди, дед, – притормозила его маман. – Ты, Ильюша, продолжай, продолжай, чай не все новости проговорил?
– Не все, – согласно кивнул я. – Теперь держитесь, кто на чём сидит. Новость такая… странная. Аркаша – некромант.
За столом ахнули.
– Может неправда, Илюша? – Серафима сжала щёки ладонями. – Ошиблись, может⁈
– Никакой ошибки нет. Подтверждённый некромант. Это мне там, – я ткнул пальцем в потолок, – у самого государя в кабинете сказали! Больше того: сила в нём проснулась знатная. Аркашка теперь… как бы не самый сильный в России. Это мне сам некромантский архимаг сказал.
– Сказал он! – взволнованно и сердито воскликнула Серафима. – Лучше б своих воспитателей как следует обучали! Потеряли ведь мальчишку!
– Погоди! Сказано тебе, нашёлся он!
– Да я!.. – возмущённо начала супруга.
– По шея́м ему надавать! – поддакнул батя.
– А‑Атставить! – хорошо поставленным командным голосом остановил этот гвалт Хаген. – Илья Алексеич, давай по порядку.
– Да!!! – хором согласились остальные.
И я начал по порядку.
– О том, что Аркадий нашёлся, мне сообщили вчера. Но ввиду того, что расследование по операции было ещё не закончено, говорить я об этом не мог. – Серафима сжала мои пальцы. Таким макаром синяки останутся… – Как Аркадий сбежал от печёрского дьяка, все вы помните.
Все бурно подтвердили, мол – ну ещё бы!
– Теперь с уверенностью можно сказать, что он оказался за линией фронта. В самом что ни на есть тылу у проклятой той коалиции. И действует он практически один, вовсю свою некромантскую природу проявляя.
– Геройствует! – поправил меня батя.
– Геройствует аль нет… Имейте в виду, сейчас я вам секретную вещь говорю, но есть свидетельства, что Коршунёнок наш самого Великого господаря Валахии превзошёл!
Тут матушка в сердцах отбросила измочаленную бумажку:
– Гос‑с‑споди, Боже ты мой! Так вот что они все забегали, как тараканы по дусту!
– Кто они‑то, Дусенька? – удивился батя.
– Да печёрские! Ты смотри, иной раз в месяц ни одного, а тут на тебе – на неделе уже пятые приезжают. И всё с такими подходами кривенькими… «А не могли бы вы Евдокия Максимовна…» А оно вон оно что! Ну, я им задам! Внука моего чуть под монастырь не подвели! Архимаг с тобой беседовал, говоришь? Я с ним поговорю‑ю‑ю! – она вздохнула и немного успокоилась. – Ты давай, дальше, что амператор Андрей Федорович, долгие лета ему, тебе сказал‑то? Моду взяли! Чего рассусоливаешь?
О! Маман в привычную кондицию встала. И хорошо!
– Ага. Продолжу. Воюет Аркашка около городка со странным названием Хёрерсдорф…
– Как? – спросили сразу русские и:
– Где⁉ – немцы.
– Хёрерсдорф, – повторил я, – сказали, это в Австрийских областях.
– Да‑да! – разволновался Хаген. – Нижняя Австрия!
А у Марты аж глаза сделались, как блюдца. Мне аж тяжко продолжать стало. Каково им будет слушать, что за дела там сейчас творятся…
– Наворотил наш Аркашка столько – на целую роту хватит. Лабораторию пожёг, в которой детей убивали…
– Детей? – с ужасом переспросила Сима.
– Погоди, не перебивай, я и сам собьюсь. Рассказываю, как в докладе было обсказано. – Значит, лабораторию того. Потом раскурочил какую‑то будку, добыл электрожелезки всякие, те, которыми цивилизаторы магию убирают…
– Да ну! – воскликнули хором почти все за столом сидящие.
– Ага. Все запчасти передал с дирижаблем к нам, инструкции и схемы – целая команда инженеров с имя разбирается. Да сверх того выслал триста человек гражданских, которых в рабство угонять собирались… Мадаму какую‑то важную, целительницу, спас.
– Да‑а‑а! – сгорбился над чашкой дед. – А мы тут сидим, чаи гоняем!
– Действительно, Илья Алексеевич! – подскочил Хаген. И этот туда же!
Женщины сразу заволновались, заклопотали…
– Да погодите, дайте договорить! Тихо!!! – пришлось по столу хлопнуть. – А теперь главное. Рядили да судили большие начальники, а таки дали мне разрешение собрать отрядец малый в помощь сыну.
– Сколько? – сразу спросил батя. – И ограничения?
Вот казак бывалый. Всё конкретно! Никак, сам загорелся?
– Сто человек. Без техники, поскольку не работают там новые шагоходы, а старых, первого поколения, и регулярам мало. Медведёв всего трех разрешили. Остальные – на обычный фронт.
– Пап, ты летишь? – тихонько спросила Маша.
– А вот я – нет! – грохнул я по столу кулаком. – Я – нет! И ты, маман, тоже – нет!
– Это почему‑у‑у это? – и та‑аким тоном мне это было сказано… Матушка аж из‑за стола подниматься начала.