Страница 225 из 236
А я вспомнил ту сказку про живую и мёртвую воду – как парня собрали практически из кусков, и лежал он, красивый, но мёртвый (или словно мёртвый?). А потом живой водой побрызгали – и он встал!
– Погоди‑ка, – я поворочался на подушках, с удивлением чувствуя, что по сравнению с утром немного могу шевелиться, – не про кицунэ ли говорят, что ваша энергия – концентрат самой жизни?
– Именно поэтому, – весьма самодовольно сказала Хотару, – твоё восстановление идёт так быстро. Твой собственный Зверь тоже помогает. Возможно, завтра ты уже будешь вставать. Иначе, даже при помощи сильного лекаря, тебе пришлось бы восстанавливаться недели две, не меньше.
Итак, замечательной новостью было то, что завтра я, возможно встану. А досадной – то, что случится это только завтра, а не сегодня.
ЭКСПЕРИМЕНТ НОМЕР ТРИ
Нижняя Австрия, округ Мистельбах, мельница Мюллера
19 января 1948 года, два часа ночи (это точно, я узнал у Коли)
Аркадий
Подводя итоги, вчера вечером, накануне полуночи (после моего очередного пробуждения) мои докторши уверились, что я точно не помру и договорились наконец‑то нормально выспаться, доверив присмотр за мной Коле.
– Специальность у него, конечно, непрофильная, – с видом директорши сказала Хотару, – зато он не спит никогда. И если что…
– Понял‑понял, госпожа, всенепременно незамедлительно вас бужу! – браво кинул руку к пилотке Коля. – И фрау Агнессу бужу!
Да теперь, при желании, он смог бы разбудить вообще всех разом. Башку в стенку запихать и гаркнуть – сработает чище корабельной сирены!
Вот так и вышло, что все спать легли, а я посреди ночи проснулся, понял, что выспался я до самого опупения, узнал у Николая дату и время и… делать мне было решительно нечего. Слабость в теле царила всё‑таки изрядная – похоже, все силы‑резервы организма уходили на замещение временных тканей на постоянные.
Ну и ладно. Думать давай. Вон, глянь, пока спали само собой сколько сирени поднакопилось.
Н‑да‑а‑а, а Хотару меня трогать боится, это прямо видно. И, главное, почему оно теперь так? Всё детство ведь рядом с ней! Вместе играли, постоянно рядом – ну не могло такого быть, чтоб не прикасались друг к другу. И вот теперь – на тебе.
После того поцелуя?
Может, и после поцелуя. Могло так случиться, что у меня на неё нечто вроде обострённой реакции образовалось? Или у неё на меня?
Или у обоих?
Тоже возможно. – Я некоторое время изучал надписи под потолком – и тут Мюллер со своими вычислениями отметился. – Кстати, если сирень – энергия смерти, лисья (назовём её рыжей, солнечная такая, я чувствовал её внутри себя, вокруг «заплатки» на животе) – энергия жизни, то зелень тогда – что?
Предположим, что зелень нейтральная.
Ладн‑но.
В моей не совсем здоровой голове вращались круглые обтекаемые мысли об энергиях. Сирень и зелёнка соседствовали внутри меня нормально. Судя, по всему, зелёнка с рыжей тоже хорошо себя ведут. А вот сирень и рыжая взрываются. Не оттого ли там по краю «искрит», как сказал Коля?
Я оттянул сиреневую энергию подальше от зоны заживления – действительно, мерцание практически пропало. А что если распределить энергии внутри меня так, чтобы зелёная отделяла рыжую от сиреневой? Быстрее заживать будет? Страсть как мне хотелось поскорее встать и куда‑нибудь побежать. После бурной деятельности последних дней неподвижность казалась мне смерти подобной. Прям пытка лежанием.
Я занялся этой энергетической сортировкой и так от неё устал, что вырубился, едва закончив сей процесс.