Страница 209 из 236
А ведь действительно, среди присутствующих на этом странном совещании были две женщины в одеждах целительниц. Одна, кажется, императрица, а вторая…
– Ты неисправим, братец! – О! Сестра его, Анна Кирилловна!
Повинуясь жесту императора, Петя сел на одно из свободных мест, а Иван прошёл, но остался стоять:
– Кажется, я тут перебил кого‑то, – сейчас от него исходила такая аура гнева, что, казалось, ещё чуть‑чуть, и он расплющит неприятных себе людей, словно катком. – Но также полагаю, что заседаете вы уже давно и порядком устали. Поэтому позвольте мне подвести краткий предварительный итог текущей дискуссии.
Похоже, большинство присутствующих от этого заявления просто обалдели, но не император, откинувшийся в кресле и совершенно точно не собирающийся Ивана останавливать.
– Первое. Хотелось бы напомнить то, что некоторые стали забывать! Монастырь имени Марка Печёрского (при всей важности того, что он делает!) не является частью Российской армии. Это структура, совершенно параллельная армейской. И если в некоторых аспектах устав предписывает подчинение приказам представителям монастыря, то не стоит считать, что это верно во всех без исключения случаях! Я договорю! – он раздражённо треснул по столу ладонью, пресекая возражения.
Начавший приподниматься игумен‑некромант в ректорских шевронах со стуком захлопнул рот и плюхнулся на своё место. А я с некоторым ужасом понял, что глаза Ивана, которые я тоже видел в отражении, полыхают багровыми углями.
– Итак, второе. С каких это пор в отношении учащегося из моего заведения предпринимаются любые, я повторюсь – любые действия, без согласования со мной ? Я вам что ? – сейчас он буквально пёр на тройку сидящих некромантов, как носорог. – Мой титул, моя должность, как начальника Иркутского Специального Военно‑магического училища, это что – кот… начихал ?
Великий князь Иван Кириллович с огромным трудом сдерживал рвущегося наружу пилота Сокола. Но за столом сидел император и дамы, и пока мой друг терпел. Только вот терпелка‑то не вечная.
– Но… – промямлил кто‑то.
– Не сметь перебивать старшего по званию!!! – рявкнул Иван.
Ну вот и старина Сокол пожаловал. И, по‑моему, кое‑кто за столом зря возомнил себя бессмертным. Глаза великого князя огнём впились в представителей печёрцев:
– Нам предлагают поверить, что Коршунов Аркадий Ильич – некромант. Хотя в подтверждение этому есть только немногочисленные сомнительные свидетельские показания. А вот в том, что он оборотень, белый медведь, сомнений нет. Это, господа несомненный факт! Или вы хотите его оспорить?
– Никак нет, – начал игумен, – однако…
– Секунду! – остановил его Иван. – Вы тут полтора часа сухари в ступе тёрли, дайте теперь и другим! Кого вы отправили забрать моего курсанта из санитарного поезда?
– Дьякона Антипа, – сдался игумен, при этом словно стараясь прикрыть непутёвого собрата, допущенного в высокий круг исключительно ради того, что именно он так позорно прошляпил нашего Аркашку. Дьякон, кажется, багрового взгляда Сокола устрашился и предпочёл просто уткнуться взором в стол.
– Хор‑р‑рошо, – прорычал наш великий князюшко. Ох, давно я его таким не видел! Последние годы всё как‑то благодушно текли, уж и забывать стал… – Далее. Моя сестра, – Иван кивнул на Анну Кирилловну, – утверждает, что вы производили определённое магическое воздействие на моего учащегося? Так?
Печёрец затравленно кивнул.
– Прошу прощения, ваше высочество, – игумен почти совсем задвинул молодого за себя, – но это входит в стандартную процедуру…
– Вот! – Иван внезапно перешёл на шёпот, и все за столом почему‑то вздрогнули. – А вы уверены, что в отношении оборотней подобное воздействие безопасно? Нет? Тогда какого… пх‑х‑х?.. – Иван тяжело выдохнул. – А если вы нанесли рану Зверю? Звериной ипостаси Аркадия? Что если то, что он совершил – побег этот и всё, что ему инкриминируют – он совершил в невменяемом состоянии? Вы можете дать однозначный ответ? Да? Нет?
Иван, внезапно сделавшись пугающе‑спокойным сел и сцепил перед собой пальцы:
– И последнее. У меня, господа и дамы, есть для вас один вопрос, на который я бы хотел получить внятный ответ! Итак. Аркадия обвиняют в самовольном оставлении воинской части. Так? – Дождавшись кивков от немного воспрянувших некромантов, он добавил. – А где он? На пляже, коктейль попивает? Или где‑то в тылу, пользуясь высокими покровителями скрывается? Нет? Всё удивительней и удивительней! – И тут ему словно пришла в голову внезапная мысль: – Надеюсь все, здесь присутствующие имеют достаточный допуск?
Артист наш Сокол обвёл глазами присутствующих, наткнулся на Петю, тихо отрицательно мотающего головой, и аж руками развёл:
– Тогда я вообще не понимаю смысла в подобном собрании, господа, это уже за гранью! Это же банальная некомпетентность! Государь, что мы тут делаем?
– Мы решили донести до некоторых наших слуг твоё мнение о происходящих событиях. И заодно, – император усмехнулся, – побыть некоторой гарантией того, что эти лица, забывшие меру в своей некомпетентности, останутся в живых. А то знаем мы тебя, дорогой племянничек…
Император обвёл взором собравшихся:
– Мы более не задерживаем представителей печёрской обители. Передайте от меня пожелание доброго здравия его преподобию, и напомните, что я жду его во вторник с докладом. Всё.
И печёрцы исчезли. Не‑е, не в фатальном смысле. Просто отбыли – телепортом.
Император ещё раз оглядел оставшихся за столом:
– А давайте‑ка разбавим наше общество?.. – понятно, что государь не разрешения спрашивал, а просто вежливо ставил в известность. – Илья Алексеевич, что ж вы в приёмной там томитесь, идите за стол.
Вошёл:
– Ваше императорское величество, Коршунов Илья по вашему приказанию…
– Садись уже! – махнул рукой император, и мне осталось только рядом с Соколом угнездиться. – Сколько лет уж герцог, а всё как казак рапортуешь, – проворчал император, сделал ещё одно движение ладонью, и рядом со столом возникли два человека.
Главу Пятого делопроизводства Главного управления Генерального штаба мне приходилось пару раз на больших государственных мероприятиях видеть, где я по вине титула должен был бывать. Фотографироваться, а также привлекать внимание широкой общественности (а тем паче журналистов и газетчиков) начальник армейских контрразведчиков очень не любил. Даже князь Витгенштейн, хоть и по долгу службы много переписывался с ним, но в живую видел тоже от силы раза три.