Страница 181 из 236
Глава 9 ТЯЖЕЛЫЕ НАЧИНАЮТ И…
НАПРАВЛЕННЫЙ КОНСТРУКТ
Нижняя Австрия, округ Мистельбах, остатки «Промежуточного накопительного лагеря для рабочей силы»
15 января 1948 года, вечер
Аркадий
Пока мы препирались, многотонная громадина добежала почти до нашей лёжки, обходя лагерь по левой стороне (с запада), и повела правым манипулятором с крупнокалиберным. Обзор у него действительно был аховый – или меня реально за подтаявший сугроб под ёлкой приняли? Но от кадавров моих полетели клочки по закоулочкам… Да‑а, это тебе не в рукопашную по ночному городу развлекаться.
Катушка тем временем развернулась направо в обход ограды. У неё так‑то кроме пушки и пулемёт есть, пусть полегче, чем у шагохода, но манёвр с разбором кадавров экипаж повторить сможет, хоть и чуть дольше с этим провозится.
Меня, между тем, тревожила одна вещь. Дашковских убивающих огненных бабочек я видел всего пару раз в жизни. И хотя дядя Миша объяснил нам тогда и принцип, и структуру, боялся я, что чего‑нибудь накосячу. И полетят мои бабочки, накачанные сиренью, невесть кого убивать… Может, лучше направленные воздушные смерчики взять? С воздухом у меня всегда хорошо получалось. И, что обнадёживало, структура у этих смерчиков была такая, что привязку к пославшему их магу они не предусматривали. Есть надежда, что получится лучше, чем со змейками.
«Цезарь» как раз слегка полуобернулся в мою сторону, и я вспомнил, что у этого шагохода в кабине бронестёкол вообще не было! Просто бронепластины и щели узкие для мехвода, командира, стрелка и кто там у них ещё есть – для задуманной мной атаки идеальная мишень!
Так что, в итоге, пробовать будем?
Не успел я сам себе ответить, как в моё укрытие за ёлками стремительно вломился сапёр. Ну… как бы вломился. И как бы плюхнулся на пузо рядом со мной, прячась от вражин за холмиком. Но выглядело очень натурально!
– Всё, ваш‑сият‑ство, кончились кадавры с нашей стороны. Да и остальным недолго держаться. Броневик тудой покатил. И со второго грузовика с десяток живых на ту сторону бортов попрыгали, тоже за катушкой побежали. Два пулемёта у них и винтари. Тикаем? Или какой план?
Вдали, действительно, снова разгоралась стрельба.
– План, Коля, такой. Сейчас я пробую одно заклинание вроде тех змеек…
– Так ить они же опасные!
– Без паники! Всё учтено могучим ураганом. Я не помню, из скольки человек состоит экипаж «Цезаря», но всяко кто‑то один там есть. А может быть до шести – и это если они ещё дополнительно какое‑нибудь начальство в кабину не набрали. А заклинание это должно действовать штучно. Один конструкт – один человек.
– Дык! Я ить – сображаю!
– Вот и сообрази. Пулей мелькни, погляди… да только не ори! Сообразят, закроют щель, мучайся потом с проникновением. Покажешь мне пальцами, сколько их там, а я пока магию начну готовить. Скорей давай, пока он не упёрся!
– А вы пальцы‑то увидите?
– Звериным зрением увижу. И потом проконтролируй. Только аккуратно! Поначалу в стороне держись. Кто его знает, не воспримут ли вихри тебя как мишень? Как все внутрь залетят – тоже пять секунд выжди.
– Понял!
Коля призрачной молнией метнулся к шагоходу, нырнул внутрь – я только‑только первую вихревую конструкцию смастерить успел – он уже вылетел обратно, потрясая рукой с тремя поднятыми к небу пальцами.
Отлич‑чно. Так, бегом второй и третий… Искушение сразу отправить в полёт первое заклинание я подавил – заметят, сообразят, ищи потом лазейку или оставшихся изнутри выколупывай. Ну правда – вдруг первый упырь остальных двоих не загрызёт?
Три слегка смазанных сиреневых смерча метнулись в сторону старого шагохода. «Цезарь» сейчас стоял спиной ко мне, и я не видел, просочились ли они в смотровые бронещели, но наблюдающий с некоторого отдаления Николай поднял большой палец – значит, всё в порядке.
Дальше не происходило никаких особенных эффектов. Единственное – италийцы перестали стрелять. И вообще шагоход больше не шевелился – не переступал, не поворачивал кабину, даже пулемётом не поводил. Только мотор чуть фырчит.
Однако – всё.
Коля сторожко подлетел к машине сбоку и ме‑е‑едленно посунулся в кабину. И тут же радостно выскочил обратно, потрясая руками с оттопыренными от кулаков большими пальцами. Ф‑фух, этот – есть!
Но тут броневик, направлявшийся в объезд лагеря с другой стороны, завершил‑таки свой круг и подкатил к «Цезарю». Остановился и начал крутить пулемётом горба‑надстройки, периодически неприятно разворачивая дуло и на меня.
Заметили, что ль?
Лежим! У этой хрени обзор ещё хуже, чем у «Цезаря»! – но на всякий случай я влил в свои щиты вообще максимум (так‑то пушка у него совсем не игрушечная!) и принялся судорожно клепать ещё смерчи. Сколько их там внутри может быть?
Сколько раз нарывались – всегда помногу. Человек восемь, а то, мож, и двенадцать.
Броневик начал с подозрением поворачиваться весь, рассматривая лес и поводя уже дулом пушки, заставляя меня страшно нервничать.
Как думаешь, не видят?
Не знаю!
С лязгом откинулся верхний бронелюк.
Давай!
А у меня всего три смерчика готово! Но если они сейчас люк захлопнут…
Я направил заклинание в полёт. Сиреневые размытые веретёнца по дуге влетели в броневик и…
Ох ты ж!
На этот раз внутри броневика взвыло и заревело так, что, казалось, он заходил ходуном. Трое упырей немедленно напали на остальной экипаж и, судя по всему, там уже кого‑то жрали. Кузов так и ходил ходуном, крики сделались уж вовсе нечленораздельными…
Коля подлетел ко мне, высказав то же опасение, которое и до меня только что дошло – в кабине «Цезаря»‑то сидят теперь три запертых голодных упыря. Если они, конечно, не бросаются с голодухи друг на друга.
– Ты б слетал, проверил? – предложил я. – Только аккуратно.
Коля посмотрел на меня с укоризной:
– А мы ить так и не выяснили, что будет, если они меня укусят.
– Тогда давай с броневика начнём. Для начала выясним, видят ли они тебя в принципе. Потом – реагируют ли на звук. А потом – по результатам, так сказать, полевых испытаний – полезем в шагоход.
ВСКРЫТИЕ ПОКАЖЕТ