КОМСОМОЛ. Трилогия

Она некоторое время смотрела на меня, складывая воедино услышанное, и наконец медленно спросила:

– То есть, чехи и моравы…

– Так же, как русские, словаки, поляки и прочие признаны не‑людьми. Грязная кровь, подлежащая зачистке. То есть – поголовному уничтожению. Вы что, проснулись только что? Не в курсе, что эти полосатые по всей «грязной» зоне действуют? Я лично поучаствовал в ликвидации трёх групп!

Целительница выглядела совершенно ошалело:

– Уму непостижимо… Вы утверждаете, что это была операция по плановому убийству мирного населения, а не захват меня и моих воспитанников?.. Но это же не имеет смысла! Это же военное преступление!

– Это же Коалиция. У её солдат на руках индульгенция на любое преступление… – я вспомнил сказанное правнуками Мюллера и поправился: – Кроме соития с представителями грязных народов. За это следует тюрьма, а на фронте – расстрел, как за скотоложство. – Женщина словно остекленела, а я зло добавил: – Так что одним преступлением больше, одним меньше. Можете прогуляться к местной церкви, поглядеть, во что превратилось население вашей деревни.

Я думал, что она сейчас в обморок грохнется, но целительница только судорожно вздохнула, зажала себе рот рукой и простояла так несколько секунд. Потом вперилась в меня глазами:

– Кажется, у вас были вопросы к тому офицеру?

Я молча кивнул.

– Я хочу присутствовать!

– Хорошо. В таком случае лучше обновить заклинание сна на детях. И двери закрыть плотнее.

ДОПРОС

Выйдя в зал с вырванным вентилятором, я мазнул глазами по англу и понял, что опять выпускаю когти.

Спокойнее.

Всё потом. Вдумчиво, не торопясь сдадим генерал‑майору Харитонову экзамен по экспресс‑допросу. Ещё раз.

Ага. С холодной головой.

Я взглянул на целительницу. Уж не знаю, что она в этом взгляде увидела…

– Вы меня не выгоните! Я обязательно буду присутствовать! Ни за что не пропущу такое зрелище! Да я его сама на кол посажу!

Не стал её разубеждать. После обучения у тети Айко любой из княжичей мог – просто нажимая определённые точки – заставить любого разумного, будь он оборотень или ещё кто, выть от боли и буквально умолять позволить сдохнуть. Мне это совершенно не нравилось, а вот Гия Багратион даже углублённый курс прошёл. Дядя Серго сначала пугался такому увлечению сына, пока старшая лиса не рассказала, что молодому горцу это совершенно не доставляет удовольствия, избави Бог. Просто целенаправленный молодой князь с детства решил пойти служить России к его светлости Петру Витгенштейну. А в Третьем отделении умения Айко и её дочерей уже обросли жутковатыми легендами.

– Успокойтесь, пани София, я же сказал, что разрешаю вам остаться. У вас шпильки не найдётся? Чем тоньше, тем лучше. А ещё лучше пять штук.

– Забавные запросы у вас, господин некромант.

– Давайте уж лучше по имени‑отчеству, – скривился я.

– Как скажете, Аркадий Ильич. Вот, подойдут? – пани София выдернула из уже и так растрёпанной причёски несколько шпилек.

– Отлично! Итак, у вас будет пара минут на размышления. Подумайте, что лично вы хотели бы узнать.

Разговаривал я с пожилой целительницей прямо при пленённом англе. Всё равно невозможно приготовиться к тому уровню боли, что его ожидает, будь он вообще хоть кто. Тётя Айко всего один раз, под присмотром тёти Есении Дашковой (тоже неслабой целительницы) показала мне, чему мы подвергаем пытаемых… До сих пор, как вспомню – в холодный пот бросает.

Я обратился к пленному:

– Значит так, болезный. Сейчас ты всё‑всё‑всё мне расскажешь. А потом, в качестве награды за правду – умрёшь.

Англ, естественно, ничего не отвечал – мешал забитый в рот кулак кадавра. Сопел только на меня злобно. Я по‑витгенштейновски улыбнулся:

– Нравится расклад? Нет? Какая незадача!.. – перестал улыбаться и скомандовал кадаврам: – Выпрямить его!

А потом воткнул пленному шпильку под глаз, вторую в район пупка, а третью… Можно я не буду перечислять всё что сделал, а?

Англ страшно выпучил глаза. Орать он не мог, только мычал сквозь кулак, и так дёргался, что пришлось ещё одну железку воткнуть в переносицу. Последнюю. Пока. Тело застыло неподвижно в перекошенной позе, сотрясаемое мелкой дрожью конвульсий.

– Освободить рот.

Признаться, я опасался, что дети проснутся. Но англ даже не орал. Сипел и выл на одной ноте, а из прокушенной губы на подбородок текла кровь.

Целительница же проявила к процессу неожиданный интерес и спросила меня деловито, словно на медицинском уроке в прозекторской:

– Как вы это сделали, Аркадий Ильич? Я ведь вижу, – она приподняла лицо англа и взглянула в белые от боли глаза, – это больнее, чем было мне. Значительно больнее! Прекрасная техника!

– К сожалению, просветить в этой теме я вас не смогу. У вас нет достаточного уровня допуска, – со всем возможным вежеством ответил я. – Однако в качестве компенсации я уступлю вам право первого вопроса. Прошу, пани София, ваш выход.

Она слегка хмыкнула и обернулась к англу с совсем другим выражением:

– Зачем было убивать детей и меня?

О! Обожаю деловой подход. Однако…

– Прошу прощения, один момент, – я легонько отодвинул её и выдернул две шпильки. – Простите, пани София. Вот теперь он сможет говорить.

Англ, правда, и заскулил громче, так что целительнице пришлось повысить голос:

– Отвечай! Зачем было убивать детей и меня? Если ты не ответишь, я попрошу оставить тебя в таком состоянии навсегда. – Она посмотрела тяжелым взглядом на окровавленный кол (чего ж я его не убрал‑то?) и поправила саму себя: – На неделю минимум. Чтобы ты начал мечтать  о смерти! Говори! И я пойму, когда мне врут.

– Вы не должны были погибнуть! Вы должны были принять предложение на сотрудничество!

– Что⁈ – спросили мы с целительницей хором.

– Я должен был склонить вас сменить покровителя!!! – взвыл англ.

– Оригинально! – с отвращением сказала пани София. – Я в восхищении! Такие сейчас методы вербовок? Через кол и повешение воспитанников?

– Дети должны были остаться в живых! – захрипел он. – Дети – вторая, неотъемлемая часть задания, ценнейшие объекты! Вы маг‑целитель! Я точно знал, когда бы у вас кончились запасы маны! Именно тогда я должен был предложить вам переход… Если бы не… – он нашёл меня ненавидящим взглядом.

– Помешал таким грандиозным планам! – развёл я руками: – По‑моему, кое‑кто недостаточно почтителен! – и воткнул шпильки на место.