Страница 108 из 236
А то что я был вовсе и не волк, а вполне себе медведь, дойчей почему‑то не смутило. С другой стороны, а много они в своей жизни полярных медведёв видели? Поди, я первый. Да ещё в зелено‑серой хламиде поверх. Может, с их точки зрения, волшебный белый волк именно так и выглядеть должен? Да уж.
– Чёт, господа хорошие, мне ваши предложения не интересны, – поморщился я, разобравшись в сути вопроса. – Жертвы ещё какие‑то! Будто так кровищи мало.
– А чего же вы хотите, господин?.. – растерялся староста.
– Для начала, куда вас везли?
– В Хёрерсдорф. В приказе было написано: на пункт сортировки и переработки.
– На пункт чего? – у меня аж глаз задёргался.
– Мы, пока нас везли, наслушались, – ответила женщина с младенцем. Что поразительно, сейчас ребёнок молчал, вцепившись матери в шею, и стрелял в меня тёмными глазёнками. Но молчал. – Итальянцы, вон те, в болотном, они себе забирают взрослых. Угоняют в новые поместья в виде рабов. А франки… – она задохнулась.
– А франки собирают детей, – зло сказал парень, развязывающий малышню в телеге. – Сказали, господам англам требуются особые зелья. Так вот, дети на переработку пойдут.
В голове моей вдруг тяжело застучало, словно биение крови в сосудах сделалось таким громким, что заглушило все остальные звуки, а после и его перекрыл странный то ли свист, то ли вой, гудящий, как стеклянный бокал на одной ноте, если по верхнему краю мокрым пальцев водить… Лица окружающих людей перекосились и побледнели.
Тихо, тихо, тихо, – пробился сквозь высокий гул голос моего Зверя. – Спокойно, держим себя в руках. И когти убери.
Я с удивлением посмотрел на руки. И на когти, светящиеся сиреневым огнём. С усилием выдохнул, заставил руки принять человеческий вид.
Оглядел испуганных крестьян. И тут понял, что ещё кажется мне странным. Староста, немолодой, но довольно крепкий мужик, был здесь самым возрастным.
– А где старики ваши?
– Их… как бесполезных для трудовой повинности… – голос старосты дрогнул, – расстреляли на месте.
Вот же твари, чтоб им ни дна ни покрышки!
– Та‑а‑ак, следующий вопрос. Ладно, этих, – я дёрнул подбородком, – я грохнул. Куда вы теперь?
– Назад, на хутор… – как‑то неуверенно сказал староста.
– Ага! Следующих «переработчиков» ждать?
– А что же вы прикажете нам делать?..
Растерянные, испуганные люди смотрели на меня. Женщины, кажется, наконец поверили, что я никого больше не убью и начали плакать, утирая глаза концами фартуков. За их юбками пряталась испуганная малышня.
Я отчётливо скрипнул зубами и подумал: «Не брошу! Через мой труп! Переработка, мать вашу!»
– Значит, смотрите и слушайте внимательно, что я с вас потребую! – О! Как напряглись‑то! – Сейчас со всей возможной скоростью ты, – я ткнул когтём в грудь старосты, – и все остальные едете на ваш хутор. Быстро собираете то, что сможете унести. Не уверен, что там, где можно просочиться мимо цивиловских секретов, пройдут подводы. Запретить я вам не могу, тут думайте сами. Один раз из пасти смерти вырвались, второй может не пронести…
И тут я вспомнил про офицера, который, кажется, должен был остаться жив.