Страница 75 из 100
— Что это? – с брезгливостью отодвинула я его руку от своего лица.
— Крысиный хвост, – выпучив пуговки, возвестил он, – настоящий хвост дохлой крысы. Я как нашел – сразу к зеркалу, а там – это, – он опять тряхнул седеющей головой над моим столом, – и зуб. За одну ночь!
— Ничего подобного, – решила не грешить против истины я, – вчера седины у вас было не меньше. Просто вы давно не смотрелись в зеркало. Успокойтесь, и давайте вместе подумаем, откуда под вашей кроватью крысиный хвост. У жены спрашивали?
— Я что, похож на самоубийц у? – возмутился он. – Как только она догадается, что я все знаю, так сразу порешит меня, не дожидаясь тридцать первого числа. А это? – словно фокусник, вытащил он что-то из другого кармана. – Как вы сможете объяснить это?
На стол мне упала небольшая коробочка, в которой покоились остриженные ногти, прядь темных волос, пузырек с бурой жидкостью.
— Это ногти, волосы и анализы, – бодро ответила я, – в отличие от крысиного хвоста, добываются легко и непринужденно.
— Шутите? – разозлился вдруг он. – Ну, ладно. Больше вы у меня копейки не получите. Сам все сделаю, а про вас в газету напишу. У меня уже все продумано и готово.
Он сгреб свои сокровища, распихал их по карманам и выскочил за дверь. Пожалуй, я погорячилась. Да, он вызывает у меня антипатию, но и его противники работают не совсем гуманными методами. Так и до самоубийства довести можно. Я взяла телефон, чтобы извиниться, и тут мой взгляд упал на соседний стул. Не буду звонить, сам придет – барсетку оставил, недотепа. В ожидании клиента я решила заказать кофе, но барсетка на стуле не давала мне покоя.Поступать вопреки всему, чему тебя учили. А учили меня уважать чужое имущество. Но раз этого требуют кости.. они меня еще ни разу не подводили!
Урожай оказался достойным моей дерзости, и я, закончив свои дела, спокойно дождалась возвращения потного от быстрой ходьбы усача.
— Извините, – официальным тоном произнесла я, – ирония в данном положении действительно неуместна, а ситуация серьезна, как никогда. Я уже близка к достижению окончательного результата расследования, и до наступления Нового года смогу обеспечить защиту невинному.
— Тогда ладно, – согласился Чернов, подозрительно косясь на барсетку, – я вас прощаю. Расскажите, как собираетесь меня защищать.
— Пока линия защиты находится в состоянии тайны следствия, – понесла я витиеватую чушь, – но вы можете спать спокойно. Вам ничто не угрожает.
Мой клиент помолчал, осмысливая сказанное, потом будто встрепенулся и наигранно-патетическим тоном произнес:
— Вы, кажется, забыли. Я просил защитить не столько меня, сколько мою жену. Представляете, что будет, если в новогоднюю ночь она вздумает летать на метле и продавать душу дьяволу? Как вообще происходит этот ритуал? Это опасно?
— Не беспокойтесь, я почитала литературу и знакома с тонкостями ритуала. Все будет хорошо.
Осталось прояснить один момент, и все встанет на свои места. Я дождалась, когда Чернов скроется в подъезде своего дома, и поднялась на чердак.
* * *
Почему от самой обычной зимней ночи ждешь чего-то необычного? Рецидивы обиженного детства, так и не поверившего, что Дед Мороз на детсадовском утреннике – толстая нянечка тетя Клава? Понимаешь, что все будет, как обычно, цинично усмехаешься затаившемуся в тебе ребенку, но все равно ждешь?
Так получилось, что в этом году супруги Черновы остались без компании. Нет ничего хуже новогодней ночи вкупе с опостылевшим супругом. Никому не нужные салаты лениво оплывают на столе, робкая попытка создать романтическую обстановку с помощью украшенной мишурой свечи трещит по швам где-то между бутербродами с икрой и селедкой под шубой, символизируя никчемность и тщетность, телевизионное веселье не зажигает, а только будит зависть. Когда там двенадцать-то? Еще часок ради приличия, и можно идти спать.
Внезапный звонок в дверь заставляет супругов вздрогнуть. На пороге Фанузя с блестящей мишурой на голове, в длинном платье с розами и люрексом и открытой бутылкой шампанского в руке. Ее счастливая мордашка заставляет улыбнуться и хозяйку, соседка приносит с собой шум, неразбериху, суматоху:
— Проводим старый год, соседи, ну-ка, быстренько, по бокальчику шампусика! Валерик, не ломайся. Не любишь шампанское? Ну, глоточек, еще один.
— Отстань, Фанузя, от этих газов только живот пучит, – сердито отмахнулся сосед.
Некоторое время Фанузя еще пыталась расшевелить хозяев, включила погромче телевизор и даже попыталась организовать танцы, ее вяло слушались, но физиономии у Черновых были такими кислыми, что веселая соседка махнула рукой, пригрозила вернуться и упорхнула на свой этаж.
Супруги молчали.
— Валера, – начала, наконец, Марийка, – так больше продолжаться не может. Ты же видишь, что мы – совершенно разные люди. Давай прекратим играть в этот счастливый брак.
— Ты опять за свое?
— Опять.
— Хорошо, давай это обсудим. Только сначала – выпьем, развод разводом, а праздник никто не отменял. Ты, как всегда, вино? Подожди, забыл бутылку на кухне.
Чернов вышел из комнаты, налил в бокал вина, плеснул в него немного жидкости из пузырька.
— Любишь ведьминские снадобья? – прошептал он. – Получай! Это мой тебе подарок.
Он вернулся в комнату, налил себе водки, чокнулся с женой. За столом опять наступило затишье. Внезапно Марийка попыталась встать, но ноги не держали ее, она уронила голову на стол, обмякла и больше уже не двигалась.
— Вот так-то будет лучше, – удовлетворенно произнес Чернов.
Он вернулся на кухню, тщательно вымыл бокал жены, потом поставил на огонь кастрюльку и начал методично бросать в нее щепотки трав, высыпал из знакомой уже коробочки ногти и волосы, добавил крысиный хвост, плеснул немного яда из своего пузырька и сел ждать, пока варево закипит. Но не дождался, привалился к стене, откинул голову, открыл рот и мирно захрапел.