Страница 15 из 92
— Симпатичный?! А ты представляешь себе поцелуй со мной? – он наклонился к ней. Зрелище в неверном свете лампы в лифте оказалось таким пугающим, что Валентина невольно отстранилась. – Испугалась? Да не бойся. Не буду я тебя целовать. Чего доброго, умрешь от страха, и на меня повесят еще и твое убийство.
— Ничего я не испугалась, – мужественно проговорила Валя, но голос ее предательски дрожал.
— Испугалась, испугалась! Понимаешь, я же не чудовище из «Аленького цветочка». От поцелуя мне не стать прекрасным принцем.
— Но с этим что-то можно сделать? – аккуратно спросила Валя. – Я имею в виду, медицина сейчас творит чудеса..
— Творит, – кивнул Зорро. – Только за большие деньги. Мне такую зарплату на заводе не платят. Нашелся один добрый человек, ссудил мне немного денег. Я спешно внес первый взнос за лечение, но случилась неприятность, доброго человека замели.
— Что значит «замели»? – не поняла Валентина.
— Ну, на вашем языке значит «завели дело».
— А! Так этот ваш добрый человек – уголовник, – догадалась девушка.
— Ну что-то вроде того, – почесал голову Зорро. – Короче, он потребовал деньги назад. Я – в клинику. Там ни в какую. Тычут мне в лицо договор, показывают мою подпись. А добрый дяденька на глазах превратился в злобного монстра. «Мне, – говорит, – деньги на хорошего адвоката нужны. Так что ты захлопни свою волчью пасть и подумай, где их достать». – «Где же я их достану?» – удивился я. «Мне это без разницы. Хоть банк бери, но нужную сумму вынь да положи мне на стол. А то я тебе еще и остальную часть изувечу». Упрекал меня долго. Говорил, что по моей милости пригласил не опытного защитника, а недалекую адвокатессу, у которой одни мужики на уме. Короче, влепили ему сегодня четыре года за вымогательство.
— Ну и хорошо, – обрадовалась Валентина. – Значит, долг возвращать не потребуется.
— Черта с два! Он мне записку через своего брата передал. «У меня все пучком. Деньги вернешь адвокату. Иначе век свободы не видать!»
— Пучком.. пучком, – нахмурилась Валентина. – Где-то я слышала это слово.
— Да где же? На рынке.
— Нет, не на рынке, – она задумчиво взглянула на Зорро. – А как фамилия твоего «доброго человека»? Случаем, не Мурашкин?
Тот даже вздрогнул от неожиданности.
— Все-то вы знаете, товарищ адвокат! Как вам это удается? – Но тут же на его лицо набежала тень. – Слушайте.. А как, если не секрет, ваша фамилия? Не Булавкина ли?
— Булавкина, – подтвердила Валентина.
— О боже! – Он полез в карман, сердито чертыхнулся, наткнувшись на бриллианты, но затем выудил оттуда скомканную бумажку. – Так это ваш адрес?
— Так точно, мой, – сказала Валя, прочитав нацарапанные на листке строчки. – Значит, ты решил «занять» денег у адвоката, чтобы со мной же ими расплатиться?
Зорро смущенно закряхтел.
— Ну, вообще, откуда я мог догадаться, что это вы? Вижу, стоит у лифта этакая надутая фифа в норке и бриллиантах. Дай, думаю, у нее и займу чуток богатства. Удобно. Все в одном подъезде. На двенадцатом этаже ограбил, на седьмом отдал долг.
— Удобно. Ничего не скажешь, – мрачно проговорила Валентина, припомнив, что еще пару минут назад ее назвали «недалекой адвокатессой, у которой одни мужики на уме». – Значит, таким оригинальным способом ты решил вернуть Мурашкину долг?
— А вы знаете другой способ? – поинтересовался он.
— Конечно, – она воинственно задрала подбородок. – Например, заработать самому.
— Я пытался, – развел руками Зорро. – Но зарплаты не хватает, а из приработка мне доступна лишь разгрузка вагонов. Верите, хотел устроиться летом на стройку к одному новому русскому, ничего не вышло. Он, как увидел меня, сразу замахал руками: «Уходи, – говорит. – Не то стены в моем доме такими же кривыми, как ты, будут. А еще у меня жена беременная. Ей на уродов смотреть вредно». А я, между прочим, детей люблю. И в институт поступить хочу. Ведь я способный. Сделаю операцию, так сразу документы и подам. Вот только.. – его голос стал еще глуше. – Сделаю ли я ее теперь? Ведь на мне висит долг. Мурашкин меня из-под земли достанет.
— Послушай, – осенило вдруг Валентину. – Если Мурашкин должен мне, а ты должен Мурашкину, значит, ты должен мне! Точно?
— Ну да. Вроде, – недоверчиво произнес Зорро.
— Тогда, если я прощу тебе долг, значит, никаких обязательств перед Мурашкиным у тебя не будет. Ты отдаешь мне бриллианты, шубу, и мы в расчете! Ты никому ничего не должен.
— Шуба уже на вас, – напомнил Зорро. – А бриллианты – вот. Заберите. Я бы вам их и так отдал.
Серьги заняли привычное место в ушах Валентины. Она почувствовала себя гораздо увереннее.
На лестнице раздался топот чьих-то очень быстрых и торопливых ног. Судя по разговору, на площадке были дети.
— Эй! – закричал им Зорро. – Ребятки, милые. Скажите своим родителям, что тут в лифте погибают два очень хороших человека.
Топот стих. Дети явно услышали зов о помощи.
— А мы – вовсе не ребятки, – отозвался мальчишеский голос. – Я, вообще, Питер Пэн.
— А я – фея! – пискнула девчонка.
— А тут Зорро! – истошно закричала им Валентина. – И я – серая крыса из норки.
— А чего вам надо? – поинтересовались дети.
— Выпустите нас! – отозвались взрослые. – Или хотя бы позовите своих родителей.
— А что нам за это будет?
— Ничего не будет, – дала адвокатский ответ Валентина, но вовремя спохватилась. – Конфеты будут.
— Фи! – пропищала девчонка. – Нужны нам ваши конфеты. Давайте мы вам лучше что-нибудь загадаем?
— Точно! – обрадовался мальчишка. – Сейчас часы будут бить двенадцать. Давайте вы поцелуетесь, а мы посмотрим, превратится ли крыса в принцессу.
— Да как вы это увидите, мы же закры.. – начала Валентина, но Зорро зажал ей рот рукой.
— Мы согласны! – крикнул он и шепнул своей пленнице: – Не волнуйся. Мы – понарошку.
— Тогда раз.. Два.. – начала с расстановкой считать девочка.
— Три, – сказала Валентина и коснулась щеки своего спутника, сначала только пробуя. Но потом обхватила его за шею и запечатлела на его губах самый горячий из всех своих поцелуев.
— Значит, так это.. – проговорил Зорро тихо, – ..целоваться.
Он обнял ее сильно и нежно. Они не могли оторваться друг от друга. Она сквозь ресницы видела лишь его влажные красивые глаза, он – ее запрокинутое лицо, по которому почему-то текли слезы.
Они не слышали, как двери лифта разъехались в разные стороны, и чей-то очень строгий голос сказал шепотом:
— А ну живо домой, бесстыдники! Нехорошо подглядывать за взрослыми..