Страница 83 из 119
Глава № 51 Две минуты тишины
Последние два дня Стелла почти жила в таблицах, списках и расписаниях.
Она ходила по аудиториям, собирала фамилии, распределяла участников и цеплялась за эту суету как за спасение.
Пока голова была занята цифрами и организацией, думать об остальном не приходилось.
На третьем уроке Стелла почти не слушала Бориса Михайловича. Перед ней лежали исписанные листы с пометками, стрелками и фамилиями. Голова гудела от недосыпа и бесконечных подсчётов. Она сделала уже больше половины работы.
Стелла попыталась сосредоточиться на конспекте, но строчки расплывались перед глазами. Она на секунду прикрыла веки.
Телефон завибрировал.
Девушка медленно опустила взгляд на экран:
«Входящий звонок: Мама».
Стелла сбросила вызов, решив, что перезвонит на перемене.
Через несколько секунд телефон снова завибрировал. Она не ответила и на этот раз.
А потом пришло сообщение:
«Папа в реанимации. Перезвони».
Слово «реанимация» не помещалось на экране. Мир вокруг словно приглушили.
Стелла так резко поднялась с места, что стул скрипнул по полу. Борис Михайлович замолчал на полуслове и внимательно посмотрел на неё.
— Лаврентьева, ты чего встала?
— Можно мне уйти? — дрожащим голосом проговорила она.
Весь класс уставился на девушку. Борис Михайлович несколько секунд молча смотрел на неё, прищурившись.
— Хорошо, — наконец спокойно ответил он. — Иди.
Стелла схватила сумку и выбежала из аудитории. На парте остались разбросанные списки, таблицы и исписанные листы — всё, что ещё минуту назад казалось таким важным.
Дрожащими пальцами она набрала номер мамы. Цифры плыли перед глазами.
— Мама! — почти крикнула Стелла. — Что с папой?
— Я не знаю... — её голос дрожал. — Мне позвонили с его работы, сказали, что ему внезапно стало плохо. Что-то с сердцем.
У Стеллы резко зашумело в ушах. Коридор лицея показался невыносимо длинным.
— Он в сознании?
— Не знаю… Мне сказали ехать сразу в кардиоцентр, — проговорила мама, сдерживая слёзы.
— Пришли мне адрес. Я выезжаю.
Больничный коридор был слишком ярким, а часы на стене щёлкали непривычно громко. За окнами давно стояла глубокая ночь.
Мама сидела прямо, сцепив руки в замок. Она не плакала — и это пугало сильнее всего.
Пластиковые стулья скрипели каждый раз, когда кто-то менял положение. Иногда открывалась дверь, и выходил врач, но каждый раз не к ним.
Телефон разрядился ещё несколько часов назад. Экран погас и вместе с ним будто оборвалась связь с остальным миром.
Они остались вдвоём... И с ожиданием.
Врач сказал, что у папы инфаркт и нужна срочная операция — стентирование. Несколько раз медсёстры пытались отправить их домой, но мама каждый раз качала головой. Время тянулось мучительно медленно.
Только под утро им сообщили, что операция прошла успешно, но пустить к папе их пока не могут.
Стелла почувствовала, как из неё будто выпускают воздух.
— Стелла, ты устала. Поезжай домой. Поспи пару часов. Я позвоню, как только что-то изменится.
Стелла хотела поспорить, но вдруг почувствовала слабость во всём теле. Пальцы онемели, будто их не было вовсе, будто кровь ушла из рук.
Когда она добралась до дома почти на автомате, не запоминая дороги, то упала на кровать и уснула, даже не сняв одежду. Сон оказался без сновидений, без мыслей — пустой и тяжёлый, как небытие.
Стелла открыла глаза, когда оранжевый свет заката наполнил её комнату. Несколько секунд она просто лежала, не понимая, сколько времени прошло. Голова гудела, к горлу подступала тошнота. Она ничего не ела со вчерашнего утра.
И вдруг внутри всё оборвалось.
Сегодня пятница.
Списки!
Она резко села на кровати. Завуч просила сдать всё до вечера — окончательные списки участников, расписание, распределение по площадкам. Перед глазами вспыхнули разбросанные на парте листы, таблицы, пометки маркером на полях.
Телефон всё ещё лежал выключенным.
За несколько минут Стелла умылась, переоделась и сняла его с зарядки. После чего почти выбежала из квартиры.
Всю дорогу до лицея в голове стучала одна мысль: хоть бы Ирина Петровна ещё не ушла. Хоть бы успеть сдать хотя бы то, что уже готово.
Лицей уже почти опустел. В окнах горел лишь редкий свет.
Стелла добежала до кабинета и распахнула дверь. Сквозь высокие окна лился тёплый закатный свет. Он ложился на парты длинными оранжевыми полосами, делая пыль в воздухе почти золотой. Тени от стульев вытянулись по полу, словно кто-то нарисовал их углём.
Она машинально бросила взгляд на последнюю парту и замерла. В конце кабинета, за её столом сидел Артур. Голова была откинута к стене, руки скрещены на груди, глаза закрыты. Он спал. На парте перед ним лежали аккуратно разложенные списки, таблицы и заполненные листы.
Стелла медленно подошла ближе.
Пока она сидела под дверью реанимации, он закончил её часть работы. В груди резко потеплело. И от этого почему-то стало стыдно за всё своё раздражение последних дней.
Она осторожно взяла бумаги со стола, стараясь не разбудить его, и почти бегом направилась к кабинету завуча.
Ирина Петровна уже закрывала дверь.
— Ирина Петровна, списки готовы! — крикнула ей Стелла, пытаясь отдышаться.
— О, Лаврентьева! Я уже думала, не дождусь. Левандовский сказал, что списки будут готовы после уроков.
Стелла на секунду замерла.
Он даже предупредил завуча.
— Да, — быстро ответила она и протянула бумаги. — Простите за задержку.
— Ладно, главное, что сделали.
Стелла опустила взгляд на листы.
— На самом деле половину сделал Артур.
Ирина Петровна только кивнула:
— Молодцы оба.
Стелла вышла из здания, не совсем понимая, куда ей теперь идти. Только сейчас она включила телефон и набрала маме. Новостей пока не было.
Сообщения посыпались одно за другим. Несколько сообщений и звонков от Яна:
«Привет, бандитка. Как дела?»
«Почему молчишь?»
«Ты где вообще?»
«Что с твоим телефоном?»
«Сложно ответить?»
«Ты серьёзно игноришь меня уже сутки?»
И всего одно сообщение от Артура:
«Что-то случилось?»
Потом ещё несколько сообщений и звонков от Кристины и Саши — они тоже переживали, куда она пропала.
Стелла ответила всем, кроме Артура.
Потом развернулась и снова зашла в здание лицея.