Его кровь — лидокаин

Глава № 46 Почти она

Ян уже знал сообщение наизусть, но всё равно перечитал его снова, развалившись на кожаном диване «Честер» в своей гостиной.

Статус не менялся: не прочитано.

Он нервно отбивал ритм ногой и прикусывал губу. Хотел написать снова, но каждый проигнорированный звонок будто бил в одно и то же место.

Солнечный свет заливал гостиную через огромные окна во всю высоту второго этажа. За стеклом стоял густой лес — равнодушный и неподвижный. Ян перевернул телефон экраном вниз.

Вика вошла почти бесшумно, будто всё это время стояла у двери. В этом огромном и почти пустом помещении её шаги эхом отозвались под потолком.

— Ты нервничаешь.

Ян даже не поднял взгляд.

— С чего ты взяла?

Она села напротив, закинув ногу на ногу.

— Ты всегда так ногой стучишь, когда что-то идёт не по плану.

Он усмехнулся.

— Всё нормально.

— Угу, — Вика чуть наклонила голову. — Это из-за Стеллы?

Ян наконец посмотрел на сестру.

— Тебе обязательно всё называть?

— Мне интересно, — спокойно ответила она, откидываясь на спинку дивана. — Она тебе не отвечает?

— That's not your concern.

— Не отвечает. — Вика хлопнула себя по коленям, словно подтверждая свои слова. — И тебя это бесит.

Он усмехнулся чуть резче, чем хотел.

— Меня ничего не бесит.

Вика улыбнулась.

— Она опаснее, чем ты думал.

— В каком смысле?

— В том, что не реагирует, — спокойно сказала сестра. — Сам знаешь, почему это для меня так важно...

Она поправила цепочку на сумке, будто разговор был о чём-то бытовом.

— Ты всё ещё хочешь его заполучить?

— А ты всё ещё думаешь, что это шутка?

Ян хмыкнул.

— Дохлый номер.

Вика поднялась с места.

— Просто не мешай. И сделай так, чтобы твоя Стелла не путалась под ногами.

Ян посмотрел на неё внимательно, достал вейп из кармана и сделал глубокую затяжку.

— Папа ясно сказал: Левандовский — идеальная партия.

— А сам Левандовский в курсе, что он — твоя партия? — усмехнулся Ян, выпуская дым сквозь зубы.

Подушка прилетела в него быстрее, чем ответ. Ян даже не увернулся, только широко улыбнулся, демонстрируя свои ровные зубы.

У двери Вика снова обернулась:

— И, Ян… не косячь.

Дверь закрылась.

Тишина стала плотнее.

Ян снова взял телефон. Всё ещё — не прочитано.

Потом резко поднялся, схватил спортивную сумку и вышел.

Ряд дорогих машин блестели в холодном свете ламп паркинга. Выбор пал на синий «Гелентваген». Парень сел в машину, бросил сумку на соседнее сиденье и откинулся на спинку кресла. Двигатель завёлся легко.

Радио играло что-то случайное, но Ян не слушал. Пальцы сами отбивали ритм по рулю.

Телефон завибрировал, Ян мгновенно бросил взгляд на экран. Просто уведомление о погоде.

— Чёрт... — процедил парень и чуть сильнее сжал руль.

Он снова набрал её номер. Пошли гудки. Один. Два. Сброс.

Парень смотрел на экран несколько секунд, после чего открыл диалог и быстро напечатал:

«Так сильно занята?»

Палец завис над зелёной кнопкой. Он снова стёр сообщение и бросил телефон на сиденье. В машине стало душно, хотя кондиционер работал на максимум.

Ян выдохнул через нос и провёл рукой по волосам, зацепился пальцами за затылок и сжал.

— Да что за…

Реклама в радио говорила слишком громко и быстро. Он не переключил, даже не заметил этого.

Открыл профиль Стеллы. Новое фото с того самого вечера. Палец замер на фотографии. Он задержал взгляд слишком надолго. Всё в ней казалось таким знакомым, даже слишком: эти волосы, плечи, линия шеи.

Не его. Но должны были быть.

Тишина внутри стала неприятной. Ян бросил взгляд на бардачок и резко открыл его. В руках оказался выцветший снимок Polaroid.

На фотографии была изображена девушка в полуоборота. Её длинные тёмные волосы аккуратно лежали на худых плечах. На голове был синий праздничный колпак. Она еле заметно улыбалась и смущённо смотрела в камеру.

На обороте — надпись небрежным почерком: «День рождения Артура».

Он усмехнулся без тепла.

— Последний.

Провёл пальцем по её силуэту.

— Ты не она.

И сжал переносицу. После чего снова разблокировал экран и поднёс его к фотографии. Посмотрел сначала на фото на телефоне, потом на старый снимок.

И вдруг усмехнулся, почти зло.

— Но почти.

И вдруг резко — будто сам себя перебил — включил музыку на максимум.

«Irene Berti — Не гляди на меня с упрёком».

Громкость 100%.

Машина с рёвом сорвалась с места.