Его кровь — лидокаин

Глава № 13 Не первый поцелуй

Часы на телефоне показали 11:11. Стелла сразу закрыла глаза и загадала желание. Оно не менялось вот уже два года: «Больше не переезжать и пусть Громова поймают!»

Ещё в четвёртом классе её подруга Настя Селезнёва рассказала, что если смотришь на часы, а они показывают четыре одинаковые цифры, нужно загадать желание, и оно обязательно сбудется. Стелла знала, что это глупо, но каждый раз всё равно загадывала.

Повторив про себя одну и ту же заготовленную фразу, она открыла глаза. Взгляд упал на ненавистный затылок Левандовского. Воспоминания о холодном подоконнике и первом поцелуе снова накрыли девушку.

Хотя она сама до конца не понимала, можно ли назвать этот поцелуй первым.

Когда ей было четырнадцать, в их ледовом дворце появился Дима Артемьев. Первое, что запомнилось Стелле — его широкая улыбка с ямочками на щеках, как у кинозвезды.

Уже на следующий день она слышала шептания других девочек и замечала, как в его рюкзак тайком кладут шоколадки. Стелла ловила себя на том, что тоже смеётся над его шутками, даже если они были несмешные, а когда покупала себе кофе, то брала и ему — его любимый капучино с лесным орехом.

Он со всеми вёл себя одинаково: шутил, смеялся, помогал донести тяжёлый рюкзак. Но вскоре у Стеллы появилось преимущество — их мамы быстро сдружились. Тот Новый год они семьями отмечали на даче.

Куранты уже пробили двенадцать. Родители что-то громко обсуждали, перебивая друг друга. А Стелла и Дима сидели на веранде и смотрели какой-то очередной новогодний фильм.

Их плечи соприкоснулись под тёплым пледом. Каждый раз, когда он чуть двигался, она замирала, стараясь не дышать слишком громко.

— Спать хочется, — тихо сказал он, уткнувшись лбом ей в плечо.

Стелла выпрямилась и поправила волосы. Сердце отдавалось где-то в горле так сильно, что его можно было услышать. Через пару минут он снова приподнялся и прикоснулся своей щекой к её. Она закрыла глаза в ожидании его тёплых губ на своей коже. Грудь приподнялась, но воздух не вышел, застыл где-то в горле. Дима взял её руку и скрестил пальцы. Поцелуй получился неловким. Сначала в щёку, потом их губы столкнулись, но не совпали. Его дыхание оказалось тёплым и чужим. А странный и непривычный привкус во рту безжалостно раздавил всех бабочек в животе. В реальности не случилось никакой магии, которую она себе представляла, когда смотрела романтические фильмы.

Тот поцелуй Стелла почти не вспоминала и даже не стала засчитывать его как «первый». Тем более после него Дима с ней продолжал общаться, словно ничего и не было. А на восьмое марта вообще подарил огромного плюшевого медведя Милане Поляковой. В тот день и закончилась первая влюблённость тогда ещё Златы.

Златы больше нет, а у Стеллы это точно был первый раз...

Хихикнула про себя девушка, закусив губу. Она открыто разглядывала профиль Левандовского. Он зачитывал доклад по экономике у доски, поэтому взгляд можно было не скрывать.

Но Артур больше не смотрел на неё, вернее, делал вид. На уроках смотрел сквозь неё, будто место за партой у окна занимал пустой воздух. В очереди в столовой мог уверенно встать перед ней. Ни насмешек, ни провокаций с его стороны, ни случайных касаний плечом на физкультуре.

Стелла отвечала тем же.

Однажды после уроков ребята сдвинули стулья в круг. Обсуждали предстоящие спортивные соревнования. В классе пахло мелом и мокрыми куртками.

Артур, как обычно, сел чуть в стороне, внимательно слушая одноклассников. Стелла вошла последней. Лёгкий холод с улицы ещё держался на её щеках. Она взяла первый попавшийся стул и поставила его прямо перед Левандовским. Так близко, что почти коснулась его коленей. Плечи чуть напряглись. Стелла чувствовала его присутствие почти физически — тепло, дыхание и едва уловимый запах парфюма. Он молчал. Секунду. Две.

— Лаврентьева, — наконец тихо сказал он. — Ты не прозрачная.

Стелла медленно поднялась.

— О, Боже... Я была уверена, что тут пустое место.

Она улыбнулась и переставила стул ближе к Роме. Стелла аккуратно стряхнула с его брюк воображаемую пылинку. Пальцы двигались нарочито медленно. Рома застыл, перестав кусать булочку с маком, и немного смутился.

В кабинете повисла пауза. Все с удивлением смотрели на Артура в ожидании ответа. Он свёл свои тёмные брови, внимательно наблюдая за её пальцами. Его челюсть едва заметно напряглась, но он промолчал.

Иногда они оставались в кабинете вдвоём или садились за соседние столики в столовой, но каждый раз молчали, избегая взгляда друг друга. Стелла быстро приняла правила этой игры. Порой её это даже затягивало, и девушка пыталась придумать более изощрённый способ игнорирования Левандовского.

Со своей задней парты она сверлила его затылок и представляла, что она маленькая ведьма, которая силой мысли может заставить его обернуться.

— Стелла, — прошептала Кристина, толкая её локтем. — Ты ему сейчас дырку в голове прожжёшь.

— Всё под контролем, — не отводя глаз, ответила она.

— Между вами что-то произошло?

Пальцы на ручке сжались.

— Можно и так сказать.

Кристина скептически хмыкнула.

— Не похоже, что ты выигрываешь. Странная тактика — пожирать парня взглядом, но при этом игнорить и бесить.

Стелла наконец посмотрела на подругу и улыбнулась.

— Какой парень, такие и методы. Иногда равнодушие работает сильнее любых слов.

На следующий день она как обычно опаздывала на контрольную по геометрии, к которой готовилась всю ночь. Звонок уже прозвенел. Девушка бежала по пустому коридору, прижимая сумку к груди. Двери лифта начали закрываться. Внутри стоял Левандовский.

— Опять? — простонала Стелла. — Левандовский, стой!

Их взгляды встретились. Артур самонадеянно улыбнулся и чуть приподнял бровь. Его палец демонстративно опустился на кнопку закрытия. Не отводя от Стеллы взгляда, он нажал на кнопку несколько раз.

Створки начали сходиться.

Стелла вскинула руку и показала ему средний палец. Уголок его губ дёрнулся.

Двери закрылись, и лифт поехал вверх. Она остановилась, тяжело дыша, и уставилась на отражение своего возмущённого лица в металлических дверях.

— Да чтоб тебя... — процедила она сквозь зубы.

Ожидание следующего лифта казалось бесконечным. Стелла развернулась и рванула к лестнице. Каблуки сапог глухо стучали по ступеням, дыхание сбивалось, злость поднималась вместе с ней этаж за этажом.

— Ему лечиться надо...