Страница 74 из 77
Согнувшись за стеллажом, Василий Игнатьевич летящими прыжками, как всполошённый заяц, рванулся к выходу из блестящего красочного мира и опомнился только на уличной лестнице.
Денис вскоре вышел, приобнял за плечо:
— Чего сбежал-то, дядь Вась?
Василий Игнатьевич и себе не мог объяснить, почему так поступил, а Денису тем более и, багровея, пробормотал:
— Душно там.. замутило.
Вкусно и быстро пообедали у киоска шаурмой в лаваше.
— Ты езжай, куда тебе надо, я по городу поброжу, – остановил Василий Игнатьевич двинувшегося к машине Дениса.
— Хорошо, – разрешил Денис, – часы есть?
— На руке, – показал Василий Игнатьевич.
— Без пятнадцати шесть будь, пожалуйста, напротив этого киоска. Видишь, через дорогу кирпичная аптека стоит? Вон там будь, заезд как раз удобный. Запомни: аптека, улица, киоск!
— Сам на трамвае приеду.
— Не вздумай, по новому адресу не найдёшь. Прихвачу тебя ровно без пятнадцати шесть у аптеки. «Виагру» на весеннюю охоту не забудь купить, – хохотнул насмешник, – и далеко не ходи, дядь Вась, заблудишься!
..В деревне Василий Игнатьевич знал «в лицо» каждое дерево у троп, и каждое дерево на пути могло подсказать, сколько он километров прошёл, а в городе впрямь легко заблудиться. Но не здесь, где голубым маяком сияет громада торгового центра, и вся жизнь будто вращается вокруг него. Стремительная, нервная, шумная, несётся городская жизнь в разные стороны по дну каменистых ущелий ручьями гудящего транспорта, человеческих потоков, влечёт людей в вёрткие стеклянные двери, как рыбные стаи в ряжи. Горячие запахи из открытых ларьков с шаурмой и шашлыком мешаются с бензиновыми парами, их разносит по переулкам февральский ветер; серое небо соткано из многотысячного дыхания, дыма и чада. Василию Игнатьевичу не хватало здесь просторного неба деревни, вольготного лесного воздуха – духа, широты его, глубины. Шагал наобум, присматриваясь к заманчивым вывескам и растяжкам, – все они зазывали куда-то, предлагали что-то и сливались в один мельтешащий базарный ряд. Качнув пятипалыми рогами, проскакал по верхам лось на фоне тайги, скрылся из глаз.. Погоди-ка, застопорил себя Василий Игнатьевич и вернулся к вовсе не скачущему лосю – тот мирно стоял в рисованных кустах над дверью магазина «Охота & рыбалка».
Охотник & рыбак ходил по спортивно-промысловым секциям, восхищённо разглядывая выставочные вещи, и всякая казалась ему необходимой. Взять, что ли, сейчас пяток пластиковых уток? Нет, не в чем нести.. или рюкзак купить? Давно пора сменить латаный старый..
За спиной продавец нахваливал кому-то ружьё:
— Практически классическая модель, но не хуже «помповика» подобного класса, а главное – дешевле.
Василий Игнатьевич обернулся посмотреть, что там за универсальное ружьё.. и застыл. За продавцом по стене, крашенной мутновато и сине, как вечерняя озёрная водица, с резвящимися стайками краснопёрок.. прозрачными дымчатыми волнами струился волосяной бредень! Никакой ошибки – это была его, Василия Игнатьевича, работа и песня, его долгие зимние вечера наедине с бубнящим телевизором.. Его руки помнили науку деда Володара и собственное постижение древнего ремесла вязальщиков, помнили эти нежные узелки, вывязанные крючком Адели с думами о ней, хранимыми на донце самой солнечной памяти.
— Бреднем любуетесь? – переключился продавец на нового возможного покупателя.
— Он продаётся? – проговорил Василий Игнатьевич охрипшим почему-то голосом.
— Нет, эта самовязка коллекционная, мы её сами купили.. Впрочем, если вы человек состоятельный, есть ей цена, – просквозив небрежным взглядом по шапке и куртке посетителя, продавец повернул лицевой стороной нацепленный сбоку квадратик ценника.
Цена была большая. Очень. Ещё в позапрошлом году Василий Игнатьевич удивился бы – запредельная цена. Но втрое больше заплатил ему за это изделие заказчик, пожелавший остаться неизвестным..
Продавец снисходительно сообщил:
— У нас недавно приблизительно за столько же приобрели одностенку и ряж, тоже из конского волоса. Но пользоваться ими владельцы, скорее всего, не будут. Редкость музейного уровня, а мастер вообще уникум. Сомнительно, что где-то ещё сохранилось старинное искусство вязания таких сетей.
— Кто ж этот мастер?
— Посредник сказал, что вяжет их его дядя. Без работы, говорит, в деревне остался, вот и начал вязать от скуки. Ну, и деньги, конечно, а нам – реклама.
— Где, интересно, он столько волос-то берёт?
— С какого-то питерского конного завода вроде бы присылают.
Ошеломлённый нечаянным открытием Денисова лукавства, брёл мастер-уникум по краю тротуара в стороне от быстроногих толп и не замечал, что подметает полой куртки фары припаркованных машин. С питерского конного завода, значит, хм-м.. То-то волос был чистый, мытый, свёрнутый отдельными прядками.. Василий Игнатьевич думал о шалопае, который заплатил ему огромную сумму из своего кармана. Ломал голову, как сказать обманщику, что он разоблачён, и прикидывал, у кого в своей деревне и соседних можно купить волосяное сырьё. Хорошо было бы навязать на сторожевой работе снастей, сдать их в охотничье-рыбачий магазин без «посредника» и возвратить этому «посреднику» деньги, переплаченные сверх настоящей цены. Забыв о принятом перед собой обещании никого не осуждать, Василий Игнатьевич ругал племянника: «Эх, Дениска, Дениска, «Виагра» ты стоеросовая», – и не находил других слов.
До назначенного времени остался целый час. Скоро тот, кто отвечает за уличный рубильник, зажжёт фонари, и жёлтый электрический свет создаст иллюзию тепла. Пальцы студёного ветра забирались под приподнятый воротник, дёргали мёрзнущие уши. Не дождавшись сочувствия фонарей, продрогший Василий Игнатьевич зашёл погреться в аптеку. В кутерьме людей и вихрей она оказалась оазисом тёплого спокойствия. Вспомнив, что хотел купить тонкий резиновый жгут, всегда нужный в хозяйстве, Василий Игнатьевич склонился над стеклянным прилавком. Под стеклом были расставлены упаковки с лекарствами и отдельно – бело-синяя коробочка с наименованием «Виагра».
— Препарат выдаётся по рецепту, – сказала аптекарша, корпулентная дама в накрахмаленном до блеска колпаке.
Погружаясь в жгучий стыд, Василий Игнатьевич вобрал голову в плечи и повернулся было к двери, но дама вдруг заговорщицки прошептала:
— Мужчина! Возьмите.
— Спасибо. – Он покорно взял высунутую в окошко картонную пачку и отсчитал деньги, которых ему полтора месяца хватало бы на хлеб. Стеснительным людям всегда трудно отказаться от ловко предложенной покупки.